– Но их ведь спасли, правда? – с надеждой посмотрела я на куратора. – Вернее, их могли бы спасти, ведь ее отец, наверное, тоже был магом и какие-то защитные заклинания успел бы поставить?
– Да. Себя и дочь он бы точно спас. А потом постарался бы как можно скорее доставить ее к целителям, особенно если бы у него при себе имелся переговорный амулет и узконаправленный портал до столицы.
– А у него мог быть такой портал? – отчего-то насторожился Ник.
– Почему бы ему не быть? – пристально посмотрел на него куратор. – Вещь хоть и дорогая, но все же не исключительная. У половины аристократов такие в карманах припрятаны.
– Насколько я знаю, подобные порталы рассчитаны лишь на одного человека. Как бы тот маг использовал его для дочери?
Ларун усмехнулся:
– Портал зачаровывается на крови. Поэтому единовременно он и впрямь может пропустить лишь одного человека, но это необязательно будет тот самый человек, на которого он завязан.
– А как же мальчик? – с замиранием сердца спросила я.
Куратор отвел глаза:
– О ребенке стало известно лишь после того, как леди переправили в столицу, а из полуразрушенного дома раздался детский крик. Ее отец – на тот момент он был там один, – конечно же, ринулся на помощь. Отыскал объятую пламенем детскую. Но спас малыша не столько он, сколько пожилая нянька, которая в нужный момент прикрыла ребенка собой. Она, разумеется, погибла, – добавил Ларун, заметив, как вскинулся после его слов Ник. – Но о ее подвиге так никто и не узнал, потому что отцу леди в то время было не до самоотверженных простолюдинок, готовых пожертвовать собой ради чужого ребенка. А потом информацию о случившемся засекретили, и имя той женщины навсегда затерялось на страницах отчетов управления имперской службы безопасности.
Когда он умолк, мы какое-то время сидели тихо, переваривая новости.
С одной стороны, конечно, хорошо, что Ник не виноват в смерти родителей. Но с другой – узнать, что его мать с самого начала руководствовалась лишь расчетом и перебирала потенциальных отцов, словно породистых кобелей в питомнике… не знаю, что из этого хуже.
– Простите, эрт, – после недолгого колебания все же рискнула уточнить Ланка. – Вы сказали, что рядом с мальчиком разгул стихий был особенно силен. А это была какая-то одна стихия или же сразу несколько?
– Его мать была универсалом, – остро взглянул на нее куратор. – Поэтому стихий, разумеется, было несколько.
– А эта магия – опять же теоретически – могла принадлежать не матери мальчика, а ему самому?
– Если бы он был неинициированным магом? Конечно. Даже больше скажу – если бы он с рождения имел уже сформированный дар, то магия матери стала бы для него катализатором.
Я снова покосилась на Ника:
– А имперские дознаватели об этом знали?
– Нет, эрта, – спокойно ответил куратор. – Факт рождения ребенка тайной для них не являлся, поскольку накануне родов леди открыто покупала детскую одежду, мебель и обращалась к целителям. Однако к тому моменту, как к месту трагедии прибыли люди из службы безопасности, мальчика уже отправили в столицу. Дом оказался полностью разрушен, а от разгула стихий остались лишь следы, которые вполне укладывались в картину бесконтрольного выброса магической энергии одним-единственным и уже известным универсалом. Само собой, расследование на этом не закончилось, однако буквально через час после трагедии стало известно, что молодая мать, несмотря на усилия целителей, все-таки скончалась от магического истощения, а ее сын получил так много ожогов, что погиб вскоре после нее. О наличии у него магического дара никто и ничего не сообщал.
Мы быстро переглянулись.
– Значит, мальчик был неодаренным? – снова спросила я, желая убедиться, что не потеряла нить разговора.
– Согласно отчетам имперских дознавателей – да.
Угу. Но отчеты ведь пишутся людьми. А всякие малозначительные бумажки при желании можно и подделать, правда? В том числе и свидетельство о смерти.
– А как насчет отца леди? – задала я еще один немаловажный вопрос.
– Для него это был тяжкий удар. В следственных мероприятиях он не разбирался, но, разумеется, не хотел огласки, поэтому поднял все связи и добился, чтобы о бастарде не стало известно широкой общественности. Для всех его дочь погибла в результате трагической случайности во время проведения очередного магического эксперимента. А тело внука захоронили в безымянной могиле, чтобы даже его прах не мог бросить тень на безупречную репутацию семьи.
Ник помрачнел:
– Я так полагаю, имен вы нам не сообщите? Хотя бы теоретически?