Вместо ответа куратор достал из стола пухлую папку и подвинул ее к парню.
– Здесь собрана вся информация, которую тебе следует знать.
Ник недоверчиво вскинул голову. А потом подтянул папку поближе и осторожно ее раскрыл.
Внутри находилось несколько десятков листов, исписанных мелким, убористым почерком. Какие-то бланки. Свидетельство о рождении на имя Николаса Ролана Нориэлла. Разрешение об опекунстве на имя эрта Виндора Арно ан Торано, подписанное лично императором. Такой же официальный документ, подтверждающий смену фамилии с Нориэлла на Линнеля. А также два миниатюрных портрета, на которых были изображены миловидная кареглазая брюнетка в скромном платье и весьма привлекательный мужчина, который очень отдаленно, быть может, за счет светлых волос и отдельных черт лица, но все-таки походил на нашего Ника.
– Это Лианна и Дарис Нориэлл, – ответил на наш молчаливый вопрос Ларун. – Ты их изображение, вероятнее всего, уже видел. Однако копии отчетов дознавателей тебе на глаза не попадались.
Мы дружно склонились над бумагами, жадно читая старательно выписанные побледневшими от времени чернилами строчки.
– Взрыв бытового артефакта? – с горькой насмешкой переспросил Ник, моментально ухватив самое важное. – Да, дядя говорил, но мне не кажется это убедительным объяснением.
– Нориэлл-старший был довольно слабым магом, – словно не услышав его, обронил Ларун. – Тогда как его супруга вообще не имела магического дара, из-за чего ее категорически не захотели принимать родственники мужа. По этой же причине сразу после свадьбы молодым пришлось переехать в старое поместье на границе одной из южных провинций. В Нороте они жили уединенно, скромно, но, как говорят, счастливо. И искренне радовались, когда спустя несколько месяцев в их доме появился долгожданный ребенок.
– А он точно появился? – настороженно переспросила Ланка.
– Свидетельства очевидцев доподлинно подтверждают факт беременности леди еще до свадьбы, – с каменным лицом подтвердил куратор. – Как и то, что род мужа – а Нориэллы, даже порядком оскудев на магические таланты, до сих пор кичатся своими славными предками – наотрез отказался признавать мальчика. Речь даже шла об отлучении. И дело вскоре дошло до открытого конфликта. Поэтому молодая семья озаботилась приобретением охранных амулетов. Вот только, не имея средств на качественные и надежные артефакты, они приобрели то, что им было доступно. И, если верить дознавателям, какой-то из артефактов оказался неисправным.
Ник быстро перелистнул пару страниц и впился глазами в заключение экспертов.
– Взрыв произошел в результате дефекта предохранительного контура и неисправности корпуса одного из артефактов категории «Защита-1»…
– Самые примитивные защитные амулеты малого радиуса, – прикусила губу я. – Зато и самые дешевые. Но сейчас таких уже не делают. Они слишком ненадежны.
Ларун кивнул:
– При определенных условиях они действительно могут взорваться. Поэтому их еще лет двадцать назад запретили к выпуску, но в свое время чета Нориэлл вполне могла их достать.
– Здесь сказано, что все артефакты в доме были такими, – прошептала Ланка. – И что они могли сдетонировать, выдав не один, а целую серию взрывов.
– Этого вполне достаточно, чтобы уничтожить целое поместье, – неохотно согласилась я. – Причем так, чтобы там ничего живого не осталось. И никаких улик, разумеется.
– Как это объяснили следователи? – мрачно уставился на Ларуна Ник.
Тот пожал плечами:
– В то время взрывы бытовых артефактов были не таким уж редким явлением, так что расследованием занимались местные дознаватели. Как вы понимаете, столичному управлению такие рутинные дела не передают. Если, конечно, в них нет ничего необычного.
– А в этом деле было что-нибудь необычное?
– Тот факт, что в пожаре уцелел один-единственный слуга, которому чудом удалось вынести из горящего дома новорожденного мальчика, вряд ли заинтересовал бы столичные власти. Поэтому данные о нем в Даман не отправляли, а в годовые отчеты начальство, разумеется, не вникает. Собственно, на этом бы все и закончилось. Но штатный целитель, которому сдали на руки обгоревшего младенца, вскоре отписал Нориэллам и попросил их о помощи: других родственников у мальчика не было. А когда те отказались платить за лечение, он обратился к коллеге из академии в надежде, что тот найдет человека, который взялся бы за безнадежного больного. Так информация о маленьком Николасе дошла до эрта Торано, – внимательно посмотрел на наши настороженные лица Ларун. – И милорд ректор, вспомнив, что когда-то был дружен с эртом Нориэллом, взял на себя труд помочь его сыну. Нашел для него хорошего целителя. Оплатил лечение. Потом отыскал опекуна…