В конце книги шло приложение; в нем немецкому путешественнику давались полезные советы в том плане, как, пребывая в английском населенном пункте, сохранить покой и здоровье (самым главным советом был следующий: всегда брать с собой достаточный запас дезинфицирующего порошка, всегда запирать на ночь дверь и всегда тщательно пересчитывать сдачу мелкой монетой).
— Издание не блестящее, — заметил я, возвращая книжечку Джорджу. — Такую книгу я бы не стал рекомендовать немцу, который собирается ехать в Англию. С такой книжкой его в Англии не полюбят. Но я читал книжки, изданные в Лондоне для англичан, которые едут за границу... Ничуть не хуже, такая же чушь. Это какой-нибудь как бы образованный идиот, который как бы говорит на семи языках, лезет писать эти книжки и провоцирует дезинформацию и ложное представление о современной Европе.
— Нельзя отрицать, что эти книги пользуются большим спросом. Их покупают тысячи, я знаю. В каждом европейском городе должны быть люди, которые изъясняются таким образом.
— Может быть. Но их, к счастью, не понимают. Я и сам видел людей, которые стоят на платформах и на перекрестках и глаголят по этим книжкам. Никто не знает, на каком языке они говорят, и никто даже не представляет, о чем они говорят. Может быть, это и хорошо... Если их поймут, то, возможно, побьют.
— Может быть, ты и прав. Я хочу посмотреть, что случится, если их поймут. Мое предложение: в среду утром приехать в Лондон пораньше. Походим часок-другой с этой книгой по магазинам. Мне, среди прочего, кое-что нужно — шляпу и пару тапочек. Наш корабль отходит от Тилбери в двенадцать, и у нас как раз будет время. Я хочу испробовать этот способ общения, чтобы оценить его действие должным образом. Я хочу понять, что чувствует иностранец, когда с ним говорят вот так.
Мне показалось, идея имела все шансы. Меня охватил энтузиазм, и я предложил Джорджу пойти с ним и подождать у входа в магазин. Я сказал, что Гаррис также будет не против присоединиться — ко мне.
Джордж сказал, что его замысел не совсем таков. По его плану мы с Гаррисом должны сопровождать его и внутри магазина. Если Гаррис, который внушительно выглядит, обеспечит ему поддержку (а я стану у входа, чтобы, в случае необходимости, позвать полицию), он хотел бы рискнуть.
Мы пошли к Гаррису и вынесли предложение на рассмотрение. Он исследовал книжку, особенно главы, имеющие отношение к покупке шляп и тапочек. Он сказал:
— Если Джордж в любом обувном или шляпном магазине озвучит сие написанное... Моя поддержка ему не потребуется. Ему потребуется санитарная карета.
Здесь Джордж рассердился.
— Ты говоришь, будто я какой-то бестолковый мальчишка, сорвиголова! Я буду выбирать то, что более-менее вежливо и не так возмутительно. Серьезных оскорблений я буду избегать.
При таком условии Гаррис предоставил свое согласие, и отъезд был назначен на среду рано утром.
Глава IV
Джордж приехал во вторник вечером и остался ночевать у Гарриса. Такой вариант устраивал нас больше, чем его собственный, когда нам пришлось бы захватывать его по дороге. «Захватывать» Джорджа утром — значит для начала извлекать его из постели и трясти, пока не проснется (занятие утомительное само по себе, и еще не хватало начинать с него день). Затем нужно помогать ему разыскивать вещи, заканчивать за него упаковку, после чего ждать, пока он позавтракает (мероприятие с точки зрения очевидца утомительное, исполненное цепенящего однообразия).
Вот если Джордж останется у Гарриса, то проснется вовремя. Я у Гарриса ночевал и знаю, чем такое кончается.
В районе полуночи, как вам кажется (хотя в действительности, возможно, и позже), вы, только уснув, в страхе вылетаете из постели — по коридору, как раз напротив вашей двери, бросается в бой, судя по грохоту, кавалерийский отряд. Вы, наполовину во сне, наполовину проснувшись, растеряны — то ли это грабители, то ли настал Судный День, то ли просто взорвался газ. Вы садитесь и внимательно вслушиваетесь. Долго ждать не приходится: секунду спустя на дверь обрушивается свирепый удар; кто-то (или что-то), очевидно, слетает с лестницы на чайном подносе.