-- Вы ошибаетесь, -- возразил Ни Хэн со спокойной улыбкой. -- Этих я знаю. Сюнь Юя можно послать плакальщиком на похороны или наведаться к больному. Сюнь Ю годен ухаживать за могилами, Чэн Юю можно поручать закрывать окна и двери, Го Цзя пригоден для чтения стихов, Чжан Ляо способен бить в барабаны и гонги, Сюй Чу -- пасти коров да ходить за лошадьми, Ио Цзинь может писать да читать указы, Ли Дянь -- развозить письма да депеши, Люй Цянь пригоден на то, чтобы точить ножи да ковать мечи, Мань Чун -- чтобы пить да есть, а Сюй Хуан -- резать собак да колоть свиней. Сяхоу Дуня следовало бы именовать полководцем "Неповрежденной головы", а Цао Жэня -- "тай-шоу Люблю денежки". Все остальные -- вешалки для платья, мешки для риса, бочки для вина да корзины для мяса!
-- А какими способностями обладаешь ты сам? -- едва сдерживая гнев, спросил Цао Цао.
-- Из небесных знамений и земных законов нет таких, которых я не постиг бы. В трех учениях и девяти течениях(*7) нет ничего неведомого мне. Я мог бы сделать Сына неба равным Яо и Шуню, а сам я в добродетелях могу сравняться с Куном и Янем!(*8) Да что мне рассуждать с безграмотными людьми! -воскликнул Ни Хэн и спокойно направился к выходу.
Стоявший рядом с Цао Цао Чжан Ляо схватился было за меч, но Цао Цао удержал его и сказал:
-- Мне не хватает барабанщика, который играл бы во время пиров и представлений при дворе. Я хочу на эту должность поставить Ни Хэна.
-- Почему вы не казните этого наглеца? -- спросил Чжан Ляо.
-- Он широко известен, люди вблизи и вдали прислушиваются к нему, -возразил Цао Цао. -- Поднебесная не простила бы мне его смерти. Раз уж он считает себя таким талантливым, так я и сделаю его барабанщиком и этим опозорю его.
На следующий день Цао Цао устроил во дворце большой пир. Все барабанщики явились в праздничных одеждах, и только Ни Хэн пришел в старом платье. Заиграли "Юй-ян"(*9). Звуки музыки были прекрасны и мощны, напоминая удары камня о металл. Гости, растроганные, проливали слезы.
-- А почему ты не переоделся? -- спросил Ни Хэна один из приближенных Цао Цао.
И вдруг Ни Хэн перед всеми снял свое старое платье и остался совершенно голым. Гости закрыли лица руками.
-- Стыда у тебя нет! -- закричал Цао Цао. -- Не забывай, что ты в императорском храме предков!
-- Обманывать Сына неба и высших -- вот бесстыдство, -- невозмутимо отвечал Ни Хэн. -- Я обнажил формы, данные мне отцом и матерью, и хочу показать свое чистое тело!
-- Это ты-то чист? -- съязвил Цао Цао. -- А кто же, по-твоему, грязен?
-- Ты не отличаешь мудрости от глупости, значит у тебя грязные глаза. Ты не читаешь книг и стихов, значит грязен твой рот. Ты не выносишь правдивых слов, значит грязны твои уши. Ты не отличаешь старого от нового, значит ты грязен телом. Ты мечтаешь о захвате власти, значит ты грязен душой. Я -самый знаменитый ученый в Поднебесной, а ты сделал меня барабанщиком, подобно тому, как Ян Хо унизил Чжун-ни, а Цзан Цан оскорбил Мын Цзы. Ты хочешь стать ба-ваном, а сам презираешь людей!
-- Ни Хэн, разумеется, виноват, но он слишком ничтожен, чтобы его слова могли нарушить ваш сон, -- вмешался Кун Юн, трепетавший за жизнь Ни Хэна.
-- Ты поедешь моим послом в Цзинчжоу, -- сказал Цао Цао, обращаясь к Ни Хэну. -- Если Лю Бяо покорится, я сделаю тебя сановником.
Ни Хэн отказался. Но Цао Цао все же велел приготовить трех коней, чтобы два всадника могли сопровождать Ни Хэна, придерживая его за руки, и в честь его отъезда распорядился устроить пир за восточными воротами.
-- Не вставайте, когда появится Ни Хэн, -- предупредил присутствующих Сюнь Юй.
Ни Хэн вошел. Все сидели. Он испустил громкий вопль.
-- Почему вы плачете? -- спросил его Сюнь Юй.
-- Как же мне не плакать? Я вхожу в могилу...
-- Если мы мертвецы, то ты безголовый дух, -- возмутились все.
-- Я подданный ханьского императора, а не приспешник Цао Цао, -- отвечал Ни Хэн. -- Поэтому я не безголовый!
-- Стойте! -- остановил гостей Сюнь Юй, когда те хотели наброситься на Ни Хэна с мечами. -- Это такое же жалкое существо, как воробей или мышь, стоит ли пачкать о него мечи?
-- Хорошо, пусть я воробей, мышь, кто угодно, но зато у меня человеческая душа! Вы же только черви и осы!
Охваченные негодованием, гости разошлись.
Ни Хэн прибыл в Цзинчжоу и предстал перед Лю Бяо. Произнося хвалебные речи, он лишь высмеивал Лю Бяо. Это не укрылось от последнего, и он приказал Ни Хэну ехать в Цзянся к Хуан Цзу.
-- Ни Хэн смеялся над вами. Почему вы не казнили его? -- спросил кто-то у Лю Бяо.
-- Ни Хэн опозорил Цао Цао, но тот не убил его, боясь лишиться сочувствия народа. Он спровадил его ко мне, чтобы покончить с ним моими руками и нанести этим ущерб моему доброму имени. А я отослал Ни Хэна к Хуан Цзу, давая понять Цао Цао, что я не глупее, чем он.
Как раз в это время прибыл посол от Юань Шао. Озадаченный Лю Бяо обратился к своим советникам:
-- Какого же посла мне слушать?
-- Двое сильных схватились друг с другом; если вы пожелаете действовать, то можете воспользоваться этим случаем и разбить своих врагов, -- сказал Хань Сун. -- А коль не хотите, изберите лучшего и служите ему. Цао Цао -прославленный полководец. Похоже на то, что раньше он захватит Юань Шао, а потом двинет войска на Цзяндун, и тогда вам, пожалуй, не удержаться. Примкните к Цао Цао; он, я уверен, примет вас с уважением.
-- Поезжайте-ка вы в Сюйчан и посмотрите, каково там положение дел, а потом мы еще посоветуемся, -- произнес Лю Бяо.
-- У государя и у подданного есть своя определенная судьба, -- сказал Хань Сун. -- Я служу вам и по вашему приказу готов идти в огонь и в воду. Хотите ли вы принести покорность Сыну неба, или же служить Цао Цао -- в любом случае я буду вашим послом. Но если вы не принимаете моих советов, а в столице Сын неба пожалует мне должность, я стану служить ему и не отдам за вас свою голову.
-- Поезжайте в Сюйчан, у меня есть свои соображения.
Хань Сун приехал к Цао Цао, и тот принял его весьма ласково, пожаловал высокое звание и отпустил обратно.
Вернувшись, Хань Сун стал всячески расхваливать Цао Цао и уговаривать Лю Бяо перейти на его сторону.