-- А зачем они? -- спросил Цао Цао.
-- Во флоте люди часто болеют, и хорошие лекари необходимы, -- пояснил Пан Тун.
В эти дни Цао Цао был крайне обеспокоен тем, что в непривычном климате среди его войска распространилась какая-то болезнь, сопровождаемая рвотой. Многие от нее даже умирали. Как же ему было удержаться и не расспросить Пан Туна?
-- Система обучения флота у вас превосходна, -- сказал ему Пан Тун, -- но, к сожалению, в ней не все совершенно.
-- Так скажите же, что нужно исправить?
-- Хорошо. Я могу вам посоветовать, как добиться, чтобы ваши воины не болели и чтобы все они были готовы к совершению подвигов.
Цао Цао чрезвычайно этим заинтересовался.
-- На великой реке Янцзы вода все время то прибывает, то убывает, волны и ветер не утихают, -- продолжал Пан Тун. -- Воины, рожденные на севере и никогда не плававшие на судах, болеют от непривычной качки. А вот если бы железными цепями соединить все суда по тридцать-пятьдесят в ряд, да наложить от одного к другому мостки, то не только люди, но даже кони свободно могли бы передвигаться по ним! Тогда никакие приливы и отливы, никакие волны и ветер не страшны!
-- Благодарю вас за прекрасный совет! -- радостно воскликнул Цао Цао, вставая с цыновки. -- Если бы не вы, как бы я разгромил Сунь Цюаня?
-- Не стоит благодарности, господин чэн-сян, -- ответил Пан Тун. -- Это всего лишь мое ничтожное мнение. Решать вы должны сами.
Цао Цао, не теряя времени, вызвал войсковых кузнецов и приказал ковать цепи и скреплять ими суда. Воины, узнав об этом, радовались и ликовали.
Потомки об этом событии сложили такие стихи:
Огонь применили они в сраженье у Красной скалы.
Расчет Чжоу Юя совпал с расчетами Чжугэ Ляна.
Без хитрого плана "цепи", который Пан Тун предложил,
Наверно б герой Чжоу Юй не выполнил подвиг свой бранный.
Затем Пан Тун сказал Цао Цао:
-- На том берегу многие герои недовольны Чжоу Юем. Я мог бы уговорить их покориться вам, господин чэн-сян. Если Чжоу Юй останется в одиночестве, вы сможете взять его в плен. А тогда и Лю Бэя нечего будет опасаться!
-- Если вы действительно окажете мне такую великую услугу, я представлю доклад Сыну неба и вам пожалуют должность одного из трех гунов! -воскликнул обрадованный Цао Цао.
-- Сделаю я это не ради титула, а ради спасения народа, -- сурово ответил Пан Тун. -- Но если вы, господин чэн-сян, перейдете реку, будьте осторожны и не чините насилий!
-- Я действую от имени неба! -- сказал Цао Цао. -- Неужели вы думаете, что я допущу насилие над народом?
Пан Тун поклонился ему и попросил охранную грамоту для своей семьи.
-- А где живет ваша семья? -- спросил Цао Цао.
-- На том берегу. Я могу быть уверенным в безопасности семьи лишь в том случае, если получу такую грамоту, -- заявил Пан Тун.
Цао Цао повелел написать охранную грамоту, скрепил ее печатью и передал Пан Туну. Тот с поклоном поблагодарил его и сказал:
-- Я уеду, и вскоре вы можете выступать. Не ждите, пока об этом узнает Чжоу Юй.
Когда Пан Тун садился в лодку, он увидел какого-то человека в одеянии даоса, с плетеной бамбуковой шляпой на голове. Человек этот удержал Пан Туна за руку и молвил:
-- А вы и в самом деле храбры! Хуан Гай хитро придумал свое избиение и послал сюда Кань Цзэ с письмом, а теперь явились и вы со своим планом "цепи"! Но, боюсь, что суда не сгорят и все ваши расчеты пойдут прахом! Правда, вам удалось ослепить Цао Цао, но меня-то вам не обмануть.
У Пан Туна от таких слов душа ушла в пятки.
Поистине:
Чтоб юго-восток победил, где сыщется средство такое?
А разве на северо-западе вовсе исчезли герои?
Если вы хотите узнать, кто был этот человек, посмотрите следующую главу.
ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ
из которой можно узнать о том, как во время пира на великой реке Янцзы Цао Цао слагал стихи, и о том, как северные воины сражались на судах, скованных цепью
Пан Тун испуганно обернулся. Перед ним стоял его старый друг Сюй Шу. Это немного успокоило Пан Туна, он огляделся по сторонам -- поблизости никого не было -- и сказал:
-- Жаль, если вы расстроите мой план! Ведь от этого зависит судьба населения восьмидесяти одного округа Цзяннани.
-- А какова судьба восьмисот тридцати тысяч воинов, находящихся здесь? -улыбаясь, спросил Сюй Шу.
-- Значит, вы действительно хотите расстроить мой план?
-- Нет, я пошутил! -- ответил Сюй Шу. -- Лю Бэй в свое время осыпал меня милостями, и я не забыл, что должен его отблагодарить. Но я поклялся никогда не давать советов Цао Цао за то, что он обрек на смерть мою матушку. Не тревожьтесь, я план ваш не стану расстраивать. Меня беспокоит лишь одно. Я до сих пор повсюду следую за войсками Цао Цао. Всем известно, что когда громят армии, не различают, где яшма, а где простой камень. Значит, пострадаю и я? Вот вы и научите меня, как избежать этой беды. Тогда я буду молчать.
-- Вы такой прозорливый и дальновидный! -- засмеялся Пан Тун. -- Подумайте, разве вам может грозить беда?
-- А это я хотел бы услышать от вас! -- сказал Сюй Шу.
Пан Тун наклонился к уху Сюй Шу и прошептал несколько слов. Сюй Шу повеселел и поблагодарил его. Пан Тун попрощался, сел в лодку и уехал в Цзяндун.
Вечером Сюй Шу разослал своих верных людей по всем лагерям сеять какие-то слухи. А утром воины, собираясь небольшими кучками, о чем-то оживленно толковали. Соглядатаи донесли Цао Цао, что в лагерях идут разговоры, будто Хань Суй и Ма Тэн в Силяне подняли мятеж и напали на Сюйчан. Встревоженный Цао Цао созвал своих советников и сказал им:
-- Когда я шел в поход на юг, мысль о Ма Тэне и Хань Суе не давала мне покоя. Сейчас среди моих воинов ходят тревожные слухи, и я не знаю, верно ли говорят... Во всяком случае надо принять меры...
Не успел Цао Цао договорить, как к нему обратился Сюй Шу:
-- Господин чэн-сян, вы назначили меня на высокую должность, но, к сожалению, до сих пор мне не удалось вас отблагодарить. Дайте мне три тысячи конных и пеших воинов, и я пойду к заставе Саньгуань охранять горные проходы... Если случится что-либо важное, я сообщу вам незамедлительно.
-- О, тогда я могу быть спокоен! -- воскликнул обрадованный Цао Цао. -- Вы возглавите войска, которые уже стоят на Саньгуане, и я дам вам еще три тысячи воинов. С вами пойдет Цзан Ба! Отправляйтесь не мешкая!