-- Халат мой! -- закричал Вэнь Пин.
-- Нет, погодите, дайте и мне выстрелить! -- громовым голосом воскликнул воин в красном халате. -- Вэнь Пин хочет завладеть тем, что по праву должно принадлежать мне! Я сейчас превзойду его!
Воин быстро наложил стрелу и выстрелил, почти не целясь. Стрела вонзилась в красный центр мишени. Это был военачальник Цао Хун. Он уже собирался взять себе шелковый халат, как вдруг из группы всадников в зеленых халатах вперед выехал Чжан Го. Размахивая своим луком, он громко выкрикивал:
-- Какими пустяками вы восхищаетесь? Разве это стрелки? Вот посмотрите, как я стреляю!
Чжан Го повернул коня и поскакал к черте; вдруг он на ходу обернулся и выстрелил через плечо: стрела его попала в центр мишени. Теперь там торчали четыре стрелы. Присутствующие бурными возгласами выражали свое одобрение.
-- Шелковый халат мой! -- заявил Чжан Го.
-- Почему? В твоей стрельбе нет ничего замечательного! -- крикнул воин в красном халате. -- Ты лучше посмотри, как я умею стрелять!
Это был Сяхоу Юань. Погнав коня во весь опор, он у самой черты изогнулся в дугу и выстрелил. Стрела его вонзилась в мишень между четырех стрел! Опять загремели гонги и барабаны.
-- Ну что, разве за такой выстрел я не заслуживаю халата? -- крикнул Сяхоу Юань, осаживая коня.
Однако в эту минуту из группы воинов в зеленых халатах выехал вперед Сюй Хуан и крикнул:
-- Халат будет мой!
-- Если ты выстрелишь лучше, халат будет твой! -- согласился Сяхоу Юань.
-- Разве трудно попасть в центр мишени? Вот гляди! -- и Сюй Хуан выстрелил. Его стрела перебила ветку, на которой висел халат. Сюй Хуан подхватил его и крикнул: -- Благодарю за халат, господин чэн-сян!
Цао Цао похвалил Сюй Хуана за ловкость. Но только Сюй Хуан хотел отъехать от башни, как сбоку подскочил другой воин в зеленом халате.
-- Как ты посмел взять халат? Он будет моим!
Все узнали военачальника Сюй Чу.
-- Халат у меня! -- крикнул в ответ Сюй Хуан. -- Попробуй возьми!
Сюй Чу молча хлестнул своего коня и бросился на Сюй Хуана. Тот выхватил лук и замахнулся на Сюй Чу. Одной рукой схватив лук своего противника, Сюй Чу быстрым рывком сбросил Сюй Хуана с коня и сам тоже спешился. Оба они вцепились друг в друга.
Цао Цао велел разнять их, но они уже разорвали халат в клочки.
-- Подойдите-ка сюда! -- подозвал Цао Цао поссорившихся военачальников.
Сюй Хуан, поднимаясь на башню, с ненавистью поглядывал на своего противника, а Сюй Чу скрежетал зубами от злости.
-- Я ценю вашу доблесть! -- сказал им Цао Цао. -- Не стоит жалеть о халате!
Затем он пригласил на башню всех военачальников и каждому подарил по куску сычуаньского шелка. Военачальники поблагодарили его. Цао Цао сделал всем знак сесть. Заиграла музыка. Военные и гражданские чины сидели рядом и поочередно угощали друг друга вином.
-- Для воина наибольшая радость -- показать свое умение стрелять из лука, -- обратился к гостям Цао Цао. -- А сейчас я попрошу ученых мужей отметить наше торжество своими прекрасными стихами!
-- Готовы выполнить ваше повеление! -- хором ответили чиновники.
Первыми поднялись я прочитали свои стихи Ван Лан, Чжун Яо, Ван Цань и Чэнь Линь. Стихи их восхваляли добродетели и заслуги Цао Цао.
-- Да, сочинили вы неплохо, -- сказал им Цао Цао, -- только уж слишком льстите мне! Разве я совершил что-нибудь необыкновенное? Нет! Возвысился я лишь благодаря своему бескорыстию и сыновнему послушанию... Когда в Поднебесной началась великая смута, я построил себе хижину в пятидесяти ли от Цзяодуна, где весной и летом занимался науками, а осенью и зимой охотился. Я ждал, пока в Поднебесной вновь наступит спокойствие, чтобы покинуть свое уединение и поступить на службу... Но все сложилось по-другому! Нежданно-негаданно по воле императора я был назначен на высокую должность. Тогда я изменил свое первоначальное решение и дал клятву покарать врагов государства. Лучшей наградой за труды всей моей жизни была бы надгробная надпись: "Полководец и хоу Цао Цао, установивший именем династии Хань порядок на западе страны". Еще сейчас живы в моей памяти те времена, когда мы покарали Желтых, разбили Люй Бу, уничтожили Юань Шао и Юань Шу, покорили Лю Бяо и завоевали всю Поднебесную... Сын неба сделал меня чэн-сяном, и я достиг вершины славы... Чего мне еще желать? Но в Поднебесной есть много глупцов, которые завидуют мне. Они думают, что в душе я таю какие-то нечестные замыслы. А подумали ли эти люди о том, сколько сейчас было бы в стране императоров и ванов, если бы не я? Я восхищаюсь Конфуцием, славившим добродетели Чжоуского Вэнь-вана! Я отдал бы все свое войско за то, чтобы вернуться в свое поместье с одним только титулом хоу! Но это невозможно! Я не могу остаться без войска: злые люди меня погубят! А если погубят меня -- государство окажется в опасности! Вот почему я не хочу гнаться за призрачной славой и наживать настоящую беду! Я рассказал вам об этом потому, что среди вас могут найтись и такие, кто не знает моих истинных стремлений...
-- О господин чэн-сян! -- Чиновники встали и поклонились. -- Вы так велики, что даже И Иню и Чжоу-гуну не сравниться с вами!
Потомки об этом сложили такие стихи:
Страшил Чжоу-гуна тот час, когда он прославится в мире.
Напротив, тщеславия полн, Ван Ман призывал этот час.
Но если бы оба они в то время внезапно скончались,
Где истина тут и где ложь, кто мог бы ответить из нас?
Цао Цао осушил подряд несколько кубков вина и почувствовал, что пьянеет. Он приказал принести кисть и тушницу, собираясь сочинить стихи о башне Бронзового воробья. Цао Цао уже взялся за кисть, как вдруг ему доложили, что из Восточного У прибыл посол Хуа Синь. Он привез доклад императору с просьбой о назначении Лю Бэя на должность правителя округа Цзинчжоу и рассказал, что Сунь Цюань выдал замуж свою сестру за Лю Бэя, в руках которого теперь находится более половины из девяти областей, прилегающих к реке Хань.
От такой вести у Цао Цао задрожали руки, и он выронил кисть.
-- Что с вами, господин чэн-сян? -- удивленно спросил Чэн Юй. -- Вы в самых ожесточенных боях ни разу не дрогнули, так неужели же вы испугались того, что Лю Бэй захватил Цзинчжоу?