По дороге в Цзямынгуань Лю Бэй строго-настрого запретил воинам грабить народ и благодаря этому снискал доверие окрестного населения.
О походе Лю Бэя лазутчики донесли Сунь Цюаню, и тот созвал на совет гражданских и военных чиновников.
-- Лю Бэй ушел далеко в горы, и выбраться оттуда ему будет нелегко, -сказал советник Гу Юн. -- Вот если бы сейчас вы поставили свои войска у горных проходов, которые ведут сюда из Сычуани, вы бы тем самым закрыли Лю Бэю обратный путь. Тогда вам легче было бы овладеть Цзинчжоу и Сянъяном! Не теряйте этой возможности!
-- Великолепно! -- воскликнул Сунь Цюань, но тут же осекся. Из-за ширмы вышла вдовствующая княгиня У.
-- Такого советчика надо казнить! -- закричала она. -- Он хочет погубить мою дочь!
Советники растерялись, а княгиня в сильном гневе продолжала:
-- Моя единственная дочь замужем за Лю Бэем, а вы затеваете с ним войну! Что же будет тогда с моей дочерью? Ты-то о чем думаешь? -- напустилась она на Сунь Цюаня. -- Досталось тебе от брата наследство -- все земли Цзяннани, но тебе все мало! Из-за мелкой корысти ты готов позабыть о священных узах родства!
-- Матушка, да разве я посмею пойти против вашей воли? -- оправдывался смущенный Сунь Цюань и прогнал чиновников.
Вдовствующая княгиня удалилась. Сунь Цюань в раздумье стоял у окна. Его тревожила мысль, что он может навсегда потерять Цзинчжоу и Сянъян. Неожиданно в зал вошел Чжан Чжао.
-- О чем вы задумались? -- спросил он, обращаясь к Сунь Цюаню.
-- О наших нынешних делах...
-- Все очень просто! -- сказал Чжан Чжао. -- Пошлите в Цзинчжоу верного человека с письмом к сестре, напишите, что матушка больна и хочет с ней повидаться. Добавьте между прочим, чтобы она привезла сюда А-доу, сына Лю Бэя. Можно не сомневаться, что в обмен на своего единственного сына Лю Бэй отдаст Цзинчжоу! А если он не согласится, тогда ничто не помешает вам двинуть против него войска.
-- Прекрасно! -- обрадовался Сунь Цюань. -- У меня и человек есть подходящий. Это Чжоу Шань. Он храбр и давно здесь живет, он служил еще моему брату Сунь Цэ.
-- Держите замысел в тайне, -- предупредил Чжан Чжао, -- и немедленно отправьте Чжоу Шаня в Цзинчжоу, чтобы он не успел здесь проболтаться.
Сунь Цюань послал за Чжоу Шанем. Было решено дать ему пять судов и разместить на них пятьсот воинов, переодетых торговцами. Оружие спрятали в трюмах. Чжоу Шаню на всякий случай выдали охранные грамоты.
Суда вскоре прибыли в Цзинчжоу и стали на якорь у берега; сам Чжоу Шань отправился в город. У ворот дворца он попросил начальника стражи доложить о нем госпоже Сунь. Она приказала пропустить его во дворец. Из письма, которое передал Чжоу Шань, госпожа Сунь узнала о болезни своей матери и залилась слезами.
-- Ваша матушка тяжело больна и целыми днями вспоминает о вас, -- добавил Чжоу Шань. -- Торопитесь, а то она может умереть, прежде чем вы приедете... Княгиня просила привезти к ней и молодого господина А-доу.
-- Мой супруг сейчас в походе, и я не могу уехать, пока не извещу Чжугэ Ляна, -- промолвила госпожа Сунь.
-- Но Чжугэ Лян может сказать, что без разрешения Лю Бэя вам нельзя ехать, -- возразил Чжоу Шань.
-- А если мы уедем без разрешения, все равно нас задержат, -- возразила госпожа Сунь.
-- Никто и знать не будет, -- убеждал Чжоу Шань. -- Мои суда здесь, вам надо только добраться до пристани...
Могла ли госпожа Сунь не тревожиться, получив письмо брата о болезни матери? Не раздумывая больше, она взяла с собой А-доу, села в коляску и приказала ехать на пристань. За ней следовало тридцать вооруженных слуг.
Когда в доме хватились ее, госпожа Сунь уже садилась на корабль. Но в тот момент, когда Чжоу Шань приказал отчаливать, с берега донесся отчаянный крик:
-- Остановитесь! Дайте мне поговорить с госпожой!
Это кричал Чжао Юнь. Вернувшись в город из поездки по области, он узнал об отъезде госпожи Сунь и вихрем помчался на пристань, надеясь догнать ее. С ним было всего несколько всадников.
Стоя на носу корабля с длинным копьем в руках, Чжоу Шань закричал:
-- Кто ты такой? Зачем тебе госпожа?
На палубы выходили воины в полном вооружении. Корабли поплыли по течению; Чжао Юнь, на коне следуя за ними вдоль берега, продолжал кричать:
-- Пустите меня на корабль! Я должен говорить с госпожой!
Но Чжоу Шань больше не обращал на него никакого внимания. Чжао Юнь не отставал от судов; проехав более десяти ли, он увидел на отмели небольшую рыбачью лодку и, соскочив с коня, прыгнул в нее. За ним последовали еще двое воинов.
Одна мысль владела Чжао Юнем -- во что бы то ни стало догнать корабль, на котором плыла госпожа Сунь. Чжоу Шань решил избавиться от Чжао Юня и приказал обстреливать его из луков. Тот ловко отбивал стрелы копьем, и они падали в воду. Расстояние постепенно сокращалось. Чжао Юнь приближался к кораблю.
Воины Чжоу Шаня встретили его в пики, но Чжао Юнь, подняв меч, одним прыжком перескочил на палубу. Воины в страхе попрятались. Чжао Юнь бросился в каюту, где, прижав к груди А-доу, сидела госпожа Сунь.
-- Что тебе здесь нужно? -- сердито закричала она.
-- Куда вы направляетесь, госпожа? -- с тревогой спросил Чжао Юнь. -Почему вы не сообщили Чжугэ Ляну о своем отъезде?
-- Мне некогда было его извещать -- моя матушка больна!
-- Вы едете к больной, зачем же вы взяли с собой молодого господина?
-- А-доу -- мой сын, и я не могу оставить его в Цзинчжоу без присмотра!
-- А я на что? -- воскликнул Чжао Юнь. -- А-доу -- единственный сын Лю Бэя, и я спас его в Данъяне от грозного врага. Кто дал вам право увозить мальчика?
-- Как ты смеешь вмешиваться в мои семейные дела? -- вскричала госпожа Сунь. -- Ты всего лишь простой воин!
-- Хотите навестить вашу матушку -- поезжайте, -- твердо произнес Чжао Юнь, -- но молодого господина оставьте!
-- Ты бунтуешь? -- закричала жена Лю Бэя. -- Как смел ты ворваться на мой корабль?
-- Если вы не отдадите молодого господина, я помешаю вашей поездке! -отвечал Чжао Юнь. -- Пусть мне за это грозит хоть десять тысяч смертей!
Госпожа Сунь приказала служанкам выгнать его из каюты, но он в один миг оттолкнул их, подхватил на руки А-доу и выскочил на палубу. Служанки пытались отобрать у него ребенка, но Чжао Юнь, одной рукой прижав к себе мальчика, другой потрясал обнаженным мечом, и никто из воинов не осмелился приблизиться к нему.