-- Лю Бэй -- честная душа!
Вернувшись домой, Чжан Сун написал письмо Лю Бэю и раздумывал, с кем бы его отправить, когда к нему пришел его старший брат Чжан Су, правитель округа Гуанхань. Чжан Сун спрятал письмо в рукав и стал беседовать с братом, но волнение его не укрылось от Чжан Су и вызвало у него подозрение. Они пили вино, и когда Чжан Сун подавал брату вторую чашу, письмо выпало из рукава на пол, а слуга Чжан Су незаметно подобрал его. После того как братья расстались, слуга отдал письмо своему господину. Тот стал читать:
"В том, что я вам предлагал, нет ничего невыполнимого. Почему вы так медлите? Древние учат силой подавлять непокорных и защищать покорных. Почему же вы, накануне завершения великого дела, вдруг задумали возвратиться в Цзинчжоу? Что это значит? Право, я был ошеломлен, когда услышал об этом! Выступайте в поход немедленно, в тот же день, как получите это письмо. Я буду вашим союзником".
"Неужели мой брат желает гибели нашему роду? -- подумал Чжан Су, прочитав письмо. -- Придется сообщить об его замыслах!"
Захватив с собой письмо, Чжан Су поспешил к Лю Чжану и доложил о том, что брат его, Чжан Сун, соумышленник Лю Бэя и хочет отдать ему Сычуань.
Лю Чжан в гневе закричал:
-- Кажется, я всегда хорошо относился к вашему брату! Так вот его благодарность! Он задумал погубить меня!
И он приказал казнить Чжан Суна с семьей на базарной площади.
Потомки сложили стихи о верности Чжан Суна:
Он только взглянул, и все ему стало понятно.
Но кто мог сказать, что раскроет письмо его планы?
Не видно еще, чтоб возвысилось дело династии,
А одежды в Чэнду покрылися кровью багряной.
Потом Лю Чжан собрал своих советников и сказал:
-- Оказывается, Лю Бэй хочет захватить мои владения. Скажите, какие меры принять?
-- Главное, не терять времени! -- вскричал Хуан Цюань. -- Пошлите войска занять все горные проходы, усильте охрану, не пропускайте через заставы ни одного цзинчжоуского всадника.
Лю Чжан послушался его совета.
Тем временем Лю Бэй с войском подошел к Фоучэну и послал гонца на заставу Фоушуйгуань пригласить Ян Хуая и Гао Пэя на прощальный пир.
-- Как же быть? -- спросил Ян Хуай. -- Верите ли вы Лю Бэю?
-- Не знаю, -- ответил Гао Пэй. -- Мне думается, что с Лю Бэем пора покончить. Никому не показалось бы подозрительным, если бы он вдруг умер. Давайте возьмем с собой мечи и на пиру попытаемся убить Лю Бэя. Может быть, нам удастся избавить нашего господина от беды.
-- Неплохо придумано, -- согласился Ян Хуай.
Они взяли с собой двести воинов и поехали в Фоучэн.
Огромная армия Лю Бэя вышла к реке Фоушуй. Воинам разрешили отдохнуть после похода. Сидя на коне, Пан Тун сказал, обращаясь к Лю Бэю:
-- Если Ян Хуай и Гао Пэй примут ваше приглашение, остерегайтесь их, а если они не приедут, нападайте на заставу немедленно.
В этот момент налетел сильный порыв ветра, и перед конем Лю Бэя упало знамя с иероглифами: "Полководец".
-- Что это за предзнаменование? -- тревожно спросил Лю Бэй.
-- Это знаменует, что Ян Хуай и Гао Пэй намереваются вас убить, -- ответил Пан Тун. -- Будьте поосторожнее.
Лю Бэй надел тяжелый панцырь и к поясу привесил меч. Вскоре ему доложили о приезде Ян Хуая и Гао Пэя. Пан Тун приказал Вэй Яню и Хуан Чжуну не спускать глаз с людей из охраны приехавших полководцев.
Спрятав под одеждой мечи, Ян Хуай и Гао Пэй в сопровождении двухсот воинов явились в лагерь Лю Бэя. Он принял гостей в шатре; рядом с ним сидел Пан Тун.
-- Вы отправляетесь в дальний путь, -- обратились они к Лю Бэю, -разрешите вам преподнести наш скромный прощальный дар.
И они поставили перед Лю Бэем кувшины с вином.
-- Я полагаю, нелегко охранять заставу? -- сказал им Лю Бэй. -- Первую чашу вина прошу выпить за вашу доблесть!
Военачальники осушили чаши, и Лю Бэй продолжал:
-- У меня есть к вам секретное дело, и сейчас мы обсудим его...
Лю Бэй велел выйти из шатра всем, кто был лишний. Воинов Ян Хуая и Гао Пэя разместили среди войска в лагере.
-- Эй, люди! Хватайте злодеев! -- неожиданно закричал Лю Бэй.
Из глубины шатра выскочили Лю Фын и Гуань Пин. Прежде чем Ян Хуай и Гао Пэй успели двинуться с места, их уже связали.
-- Я брат вашего господина, -- кричал пленникам Лю Бэй, -- а вы строите против меня козни, стараетесь нас поссорить!
Пан Тун велел слугам обыскать их. У обоих под одеждой нашли мечи. Пан Тун просил разрешения отрубить пленникам головы, но Лю Бэй колебался.
-- Они хотели вас убить, -- горячился Пан Тун. -- Такие преступления не прощают.
И он приказал страже обезглавить Ян Хуая и Гао Пэя тут же перед шатром. Тем временем Хуан Чжун и Вэй Янь переловили всех воинов из охраны казненных. Потом Лю Бэй одного за другим подзывал к себе пленных и, угощая вином, говорил:
-- Ян Хуай и Гао Пэй хотели поссорить нас с Лю Чжаном и замышляли убить меня. Вот за это я и казнил их, а вы ни в чем не повинны. Бояться вам нечего.
Пленные кланялись и благодарили Лю Бэя. Затем к ним обратился Пан Тун:
-- Сегодня ночью вы должны проводить моих воинов на заставу Фоушуйгуань и за это получите щедрую награду.
Те согласились. В поздний час войско Лю Бэя выступило из лагеря в путь. Пленные шли впереди и показывали дорогу. Подойдя к заставе, они закричали:
-- Эй, открывайте ворота! Наши полководцы едут со спешным делом!
На заставе узнали своих. Воины Лю Бэя ворвались в широко распахнутые ворота и почти без пролития крови овладели заставой. Войско, охранявшее Фоушуйгуань, сдалось. Лю Бэй щедро всех наградил и поставил свою охрану.
На следующий день Лю Бэй устроил пир для военачальников. Опьянев, он обратился к Пан Туну с такими словами:
-- Как вы думаете, веселиться ли мне на сегодняшнем пиру?
-- Веселиться? -- переспросил Пан Тун. -- Радоваться нечему! Несправедливо и негуманно вторгаться в чужое государство!
-- Значит, по-вашему, и Чжоуский У-ван поступал несправедливо, когда напал на Иньского Чжоу-синя и пировал в честь победы над ним? -- спросил Лю Бэй. -- Видно, слова ваши расходятся с законами морали? Не хотите ли вы сказать, чтобы я поскорее убирался отсюда?
Пан Тун громко рассмеялся и встал. Слуги под руки увели Лю Бэя в опочивальню и уложили спать. Он проспал до полуночи, и когда протрезвился, приближенные напомнили ему о разговоре с Пан Туном. Лю Бэй огорчился и утром попросил извинения у Пан Туна.