Янь Янь и все младшие военачальники притаились в придорожной роще.
Едва минуло время первой стражи, как воины Янь Яня издали заметили бесшумно приближающегося противника; впереди на коне ехал Чжан Фэй с копьем наперевес. Они спокойно прошли мимо засады, и вскоре за ними показался обоз. Тут-то по сигналу барабанов и выскочили скрывавшиеся в зарослях воины. Но вдруг ударили гонги, и перед нападающими неизвестно откуда вырос отряд войска. Раздался громоподобный окрик:
-- Стойте, разбойники! Вас-то мы и ждем!
От этого крика Янь Янь оторопел -- он узнал голос Чжан Фэя. Отступать было поздно -- пришлось скрестить оружие с врагом. На десятой схватке Чжан Фэй неожиданно допустил промах, и Янь Янь в тот же миг занес над ним меч. Но Чжан Фэй с быстротой молнии откинулся назад, потом сделал бросок вперед и ухватился рукой за ремень, скрепляющий латы Янь Яня. Еще рывок, и Чжан Фэй вырвал противника из седла и бросил на землю. Подоспели воины и связали пленника веревками.
Все так случилось потому, что Чжан Фэй сумел перехитрить Янь Яня. Разгадав план врага, он послал вперед второй отряд, а сам шел позади. Он даже предвидел, что Янь Янь даст сигнал к нападению барабанами, и поэтому приказал бить в гонги.
Сычуаньским воинам пришлось сложить оружие и сдаться в плен.
Чжан Фэй подошел к стенам Бацзюня. При вступлении в город он отдал строгий приказ не обижать жителей.
Когда к Чжан Фэю привели Янь Яня, тот ни за что не хотел преклонить колена. Скрежеща зубами от гнева, Чжан Фэй закричал:
-- Попался ко мне в руки, так покоряйся! Как ты смеешь сопротивляться?
-- Ты, как разбойник, вторгся в наши земли! -- смело отвечал Янь Янь. -Руби мне голову -- я не покорюсь!
Чжан Фэй в ярости отдал приказ обезглавить Янь Яня, а тот продолжал бесстрашно осыпать его бранью:
-- Злодей! Чего ты бесишься? Приказал убить меня, так убивай!
Твердый голос и мужественный вид Янь Яня поразили Чжан Фэя. Он успокоился, спустился с возвышения и, прогнав стражу, сам снял с пленника веревки. Потом он взял Янь Яня под руку, усадил на почетное место и, поклонившись ему, промолвил:
-- Я обидел вас, простите! Теперь я знаю, что вы поистине герой!
Янь Янь был так тронут этой милостью, что сам изъявил покорность победителю.
Потомки сложили стихи, в которых восхваляют Янь Яня:
Страну потрясая своею безмерною славой,
На западе Шу жил воин когда-то седой.
Он преданным сердцем был светел, как месяц и звезды,
И дух его вечный витал над великой рекой.
Он гордую голову лучше под меч бы подставил,
Чем сдаться на милость, колени склонив пред врагом.
О воин Бачжоуский! Кто может с ним ныне сравниться!
Во всей Поднебесной слагаются песни о нем.
Дошли до нас и стихи, которые воспевают Чжан Фэя:
Янь Яня живым захватив, он славу свою приумножил,
Народу внушал он любовь, врагам -- и почтенье и страх.
Доныне в кумирнях Башу хранят его образ бессмертный,
И свежие яства, вино доныне на их алтарях.
Чжан Фэй спросил Янь Яня, каким путем можно проникнуть вглубь земель Сычуани.
-- Я -- полководец разбитого войска, -- сказал Янь Янь, -- но вы удостоили меня столь великой милости, что я не знаю, как вас отблагодарить. Я готов служить вам так же верно, как служат человеку конь и собака! Я возьму для вас Чэнду, и вам это не будет стоить ни одной стрелы!
Вот уж поистине:
Один полководец покорность принес, и тогда
Стали сдаваться один за другим города.
Если вы хотите узнать, какой план предложил Янь Янь, прочтите следующую главу.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ
в которой повествуется о том, как Чжугэ Лян захватил в плен Чжан Жэня, и о том, как Ян Фу собирался разбить Ма Чао
Когда Чжан Фэй спросил Янь Яня, как проникнуть вглубь Сычуани, тот сказал:
-- Мне подчиняются все военачальники, охраняющие важнейшие перевалы в горах до самого Лочэна. В благодарность за вашу милость я готов призвать все эти войска к покорности. Разрешите мне повести головной отряд.
Чжан Фэй обрадовался предложению Янь Яня и поставил его во главе передового отряда. Все остальное войско двинулось за ним, и на всем пути Янь Янь уговаривал сычуаньские войска сдаваться. Правда, некоторые военачальники колебались, но Янь Янь убеждал их:
-- Если уж я сам сдался, то что можете сделать вы?
Так без единой кровопролитной битвы сычуаньские войска перешли на сторону Чжан Фэя.
За день до выступления в поход Чжугэ Лян известил Лю Бэя, чтобы тот ожидал его в Лочэне. Лю Бэй созвал на совет военачальников и сказал:
-- Чжугэ Лян и Чжан Фэй по двум дорогам идут в Сычуань. Они должны встретиться в Лочэне и затем вместе вступить в Чэнду. Скоро мы увидимся с ними. Готовьтесь к сражению.
-- Чжан Жэнь и так что ни день вызывает нас на бой, -- произнес Хуан Чжун. -- Но потому, что мы не выходим из города, воины его стали беспечны. И если темной ночью напасть на его лагерь, то можно добиться победы так же легко, как если бы это был ясный день!
Лю Бэй принял этот совет и приказал Хуан Чжуну возглавить левое крыло, а Вэй Яню -- правое; отряд самого Лю Бэя должен был идти между ними. Ночью во время третьей стражи они двинулись к лагерю врага.
Чжан Жэнь действительно был застигнут врасплох. Войска Лю Бэя ворвались в лагерь и подожгли его. Заполыхал огонь. Противник без оглядки бежал в Лочэн; из города на помощь им вышло войско. Тогда Лю Бэй приостановил наступление и расположился лагерем на главной дороге неподалеку от Лочэна.
На следующее утро войска Лю Бэя окружили город и четыре дня вели осаду. Чжан Жэнь отсиживался за городскими стенами и не выходил на бой. Тогда Лю Бэй повел свой отряд на штурм западных ворот, приказав Вэй Яню и Хуан Чжуну штурмовать восточные ворота. К южным и северным воротам незачем было посылать войско: к югу от Лочэна почти все дороги были непроходимы, а с севера путь преграждала река Фоушуй.
Чжан Жэнь со стены следил за Лю Бэем, который, разъезжая с места на место, руководил штурмом города. Когда осаждавшие утомились, Чжан Жэнь велел своим военачальникам У Ланю и Лэй Туну выйти с отрядом через северные ворота и зайти в тыл Хуан Чжуну и Вэй Яню. Сам Чжан Жэнь решил вывести своих воинов через южные ворота и, пробравшись через горы, ударить в спину Лю Бэю, который осаждал город с западной стороны. На стенах остались только ополченцы, которые изо всех сил били в барабаны и кричали, чтобы отвлечь на себя внимание врага.