Там деревья доныне стоят, как в пустыне, одни,
И над горной вершиной клубится болотный туман.
Возвратившись в лагерь, Чжугэ Лян тотчас же приказал копать колодцы. Воины рыли землю и дошли до глубины в двадцать чжанов, но воды не обнаружили. Копали и в других местах, но также безуспешно. Воины сильно встревожились.
Ночью Чжугэ Лян воскурил благовония и стал молиться небу:
-- Слуга Чжугэ Лян благоговейно принял в свои руки счастье великой Ханьской династии! Покойный император повелел ему покорить маньские земли! Но в походе войску не хватило воды, и люди страдают от жажды. Небо, если ты не хочешь конца Ханьской династии, даруй нам пресную воду! А если судьба династии свершилась, мы здесь умрем!
На рассвете все колодцы наполнились пресной водой.
И потомки об этом событии сложили такие стихи:
Он возглавил войска и повел их на маньские земли.
С верным дао-путем сочетал он свой ум навсегда.
В беспокойстве большом, он смиренно пред небом склонился,
И в награду за то появилась в колодцах вода.
Воины Чжугэ Ляна, запасшись питьевой водой, двинулись вперед. Пробравшись к Тулуну, они расположились лагерем. Маньские разведчики донесли об этом Мын Хо.
-- Болотные испарения на них не действуют! Жажда не иссушает их! Они не пили из ядовитых источников! -- воскликнул он.
Великий князь Досы сам отправился вместе с Мын Хо на разведку. Он увидел, что шуские воины спокойны и прекрасно себя чувствуют. Они на коромыслах носили воду, поили коней и готовили пищу.
При виде такой картины у Досы волосы поднялись дыбом, и он сказал, обращаясь к Мын Хо:
-- Ведь это войско духов!
-- У нас с братом смертельная вражда с Чжугэ Ляном, -- воскликнул Мын Хо. -- Мы лучше умрем, но не станем ждать, пока нас свяжут и выдадут врагу!
-- Если потерпите поражение вы, то и моим женам и детям конец! -- вскричал Досы. -- Надо напоить вином наших воинов и поднять их на битву. Только так мы сможем победить.
Досы уже собирался выступить, когда ему доложили, что Ян Фын, старейшина соседнего дуна Сиинь, идет ему на помощь с тридцатитысячным войском.
-- Теперь-то мы обязательно победим! -- обрадовался Мын Хо.
Великий князь Досы вместе с Мын Хо выехал навстречу Ян Фыну.
-- Я привел тридцать тысяч воинов, -- сказал ему Ян Фын, -- и все они одеты в железные латы. Мое войско пройдет любой дорогой и одолеет любого врага. Мои сыновья также готовы служить вам, князь!
Ян Фын велел сыновьям поклониться Мын Хо. Вперед вышли двое юношей, сильные, как тигры. На радостях Мын Хо устроил в честь Ян Фына пир.
-- Нам надо развлечься, -- сказал вдруг слегка опьяневший Ян Фын. -Я привез с собою девушек, которые прекрасно танцуют с мечами. Хотите посмотреть?
Довольный Мын Хо выразил согласие.
Вскоре вошли маньские девушки с распущенными волосами, в руках у них были мечи. Они танцевали, а маньские воины вторили им песней.
Ян Фын велел своим сыновьям наполнить кубки и поднести их Мын Хо и Мын Ю. Те приняли кубки и хотели выпить вино, но в этот момент раздался крик Ян Фына, и его сыновья схватили Мын Хо, а маньские девушки, встав у входа в шатер, преградили путь страже.
-- Когда убивают зайца, лисица тоже скорбит, ибо всему звериному роду наносится рана, -- промолвил Мын Хо, обращаясь к Ян Фыну. -- Ведь мы с тобой правители соседних дунов и никогда не враждовали. Почему же ты хочешь убить меня?
-- Мы желаем отблагодарить Чжугэ Ляна за его милости, -- ответил Ян Фын. -А ты враждуешь с ним, и мы тебя выдадим!
Узнав об этом, воины, бывшие под началом Мын Хо, разбежались по родным местам, а Ян Фын повез Мын Хо, Мын Ю и Досы к Чжугэ Ляну. Представ перед ним, Ян Фын сказал:
-- Господин чэн-сян, мои сыновья и племянники глубоко тронуты вашими милостями и в благодарность за них доставили вам Мын Хо и его единомышленников!
Чжугэ Лян щедро наградил Ян Фына и велел привести в шатер Мын Хо.
-- Ну, как, теперь покоряешься мне? -- улыбаясь, спросил Чжугэ Лян.
-- Нет, это не ты взял меня в плен, мои люди выдали меня, -- отвечал Мын Хо. -- Я умру, но не покорюсь!
-- А ты обманом завлек меня к четырем ядовитым источникам, -- сказал Чжугэ Лян. -- Но видишь, воины мои остались невредимы! Разве это не воля неба? И зачем ты упорствуешь?
-- Мои предки жили в горах Инькэншань, -- отвечал ему Мын Хо. -- Путь туда прегражден тремя реками и двумя заставами. Если тебе удастся схватить меня там, весь мой род от сыновей до внуков покорится тебе...
-- Хорошо, -- согласился Чжугэ Лян. -- Я тебя отпущу и в этот раз. Собирай войско, будем снова сражаться! Но смотри, попадешься, уничтожу тебя и весь твой род!
Он приказал приближенным снять с Мын Хо веревки и отпустить его. Мын Хо поклонился и вышел из шатра. Затем Чжугэ Лян освободил князя Досы и угостил его вином, чтобы рассеять его волнение. Но Досы и остальные пленники все еще дрожали от пережитого страха и не смели смотреть в глаза Чжугэ Ляну. Тогда он велел дать им коней и проводить из лагеря.
Поистине:
Выйти в местность неприступную трудно было Чжугэ Ляну,
Но не зря же он обдумывал удивительные планы.
Если вы хотите узнать, как Мын Хо снова собрал войско и кому на этот раз досталась победа, загляните в следующую главу.
ГЛАВА ДЕВЯНОСТАЯ
в которой повествуется, как маньские войска были разгромлены в шестой раз, как сгорели воины ратановых лат, и как Мын Хо попал в плен в седьмой раз
Чжугэ Лян отпустил князя Мын Хо и тысячу других пленников. Ян Фыну и его сыновьям он пожаловал титулы, а воинов его дуна щедро наградил.
Мын Хо со своими людьми ушел в дун Инькэн. На границах этого дуна протекали три реки: Лушуй, Ганьнаньшуй и Сычэншуй, которые сливались в одну реку, называвшуюся Саньцзян. В северной части Инькэна на равнине, раскинувшейся на двести ли, водилось множество диких зверей; в западной части дуна, тянувшейся тоже на двести ли, были соляные колодцы. На юге Инькэн граничил с дуном Лянду, а на юго-западе дуна на двести ли граница его тянулась по рекам Лушуй и Ганьнаньшуй.
Дун Инькэн был окружен горами, где добывали серебро, и они назывались горы Серебряные -- Инькэншань. В этих горах было гнездо маньского князя, здесь находились его дворец и храм предков Цзягуй. В этих местах существовал обычай четыре раза в год резать коров и коней для жертвоприношений. Обычай этот назывался "гаданием о духах". Кроме того, было принято ежегодно приносить в жертву духам пленных воинов или людей из чужих деревень.