Тогда Цао Жуй повелел разослать военачальникам приказ держать оборону, а сам, оставив Го Хуая и Чжан Го охранять Чанань и выдав награды войску, вернулся в Лоян.
Чжугэ Лян, возвратившись в Ханьчжун, устроил своему войску смотр. Заметив отсутствие Чжао Юня и Дэн Чжи, Чжугэ Лян приказал Гуань Сину и Чжан Бао отправиться на поиски старого военачальника. Но не успели они выступить в путь, как он пришел вместе с Дэн Чжи. Они не понесли никаких потерь и сохранили весь обоз.
Увидев, что Чжугэ Лян сам вышел их встречать, Чжао Юнь соскочил с коня и, низко поклонившись, сказал:
-- Господин чэн-сян, зачем вы утруждаете себя? Вышли встречать военачальника, потерпевшего поражение...
-- Это я сам по своему невежеству довел дело до провала, -- отвечал Чжугэ Лян, поднимая Чжао Юня. -- Войско мое разбито, и только ваш отряд не понес никаких потерь. Расскажите мне, как это случилось?
-- Я с войском шел впереди, а Чжао Юнь прикрывал тыл, -- торопливо начал Дэн Чжи. -- В схватке с врагом он убил военачальника Су Юна и навел на врага страх. Вот почему нам удалось спасти все снаряжение и обоз!
-- Чжао Юнь -- настоящий полководец! -- воскликнул Чжугэ Лян и распорядился выдать Чжао Юню в награду пятьдесят цзиней золота и десять тысяч кусков шелка.
-- Мое войско не добилось победы, и в этом моя вина! -- твердо заявил Чжао Юнь и отказался принять дары. -- Господин чэн-сян награждает за то, за что следует наказывать! Оставьте золото и шелк в кладовых. Придет время, когда вы наградите ими воинов...
-- Покойный государь недаром восхвалял добродетели полководца Чжао Юня! -с восхищением произнес Чжугэ Лян, проникаясь к старому воину еще большим уважением.
В это время Чжугэ Ляну доложили о прибытии военачальников Ма Шу, Ван Пина, Вэй Яня и Гао Сяна. Чжугэ Лян первым позвал в шатер Ван Пина и с укором сказал ему:
-- Я поручил тебе и Ма Шу охранять Цзетин, а вы не удержали его!
-- Я трижды уговаривал Ма Шу выполнить ваш приказ и построить укрепление на дороге, -- оправдывался Ван Пин, -- но он не послушался. Тогда я ушел от него и расположился лагерем в десяти ли от горы, а вэйские войска окружили Ма Шу на горе. Я пытался помочь ему, но не смог пробиться, так как у меня было всего пять тысяч воинов. На следующий день Ма Шу был разгромлен. Один я ничего не мог сделать и послал за подмогой к Вэй Яню. Но враг взял меня в кольцо, и я насилу вырвался. Однако лагерь мой был уже захвачен противником, и я пошел к Лелючэну. По дороге мы встретились с Гао Сяном и решили отвоевать Цзетин. Вернувшись туда, мы не нашли вэйских войск и стали остерегаться засады. Взойдя на гору, мы увидели, что Вэй Янь окружен врагом. Я поспешил ему на помощь, и нам удалось уйти на заставу Янпингуань. Ма Шу тоже явился туда. Если чэн-сян не верит мне, можете спросить любого воина!..
Чжугэ Лян прогнал Ван Пина из шатра и велел привести Ма Шу. Тот знал, что его ждет, заранее приказал связать себя и поставить на колени перед шатром.
-- Ты читал книги по военному искусству и знаешь, как надо вести войну! -воскликнул Чжугэ Лян, мрачно глядя на Ма Шу. -- Сколько раз я тебя предупреждал, что Цзетин -- главная опора! Ты поручился жизнью своей семьи, что выполнишь мой приказ! Почему ты не послушался Ван Пина? Ты виноват в том, что потерян Цзетин, что разбито наше войско! Если сами военачальники нарушают приказы, что требовать от простых воинов! Ты преступил военный закон и теперь не прогневайся!.. О семье не беспокойся, я позабочусь о ней...
И он приказал страже вывести и обезглавить Ма Шу.
-- Вы обращались со мной как с сыном, и я вас считал своим отцом! -- со слезами заговорил Ма Шу. -- Вина моя велика, я заслуживаю суровой казни и готов безропотно принять смерть. Я прошу только об одном: вспомните, господин чэн-сян, как в древности император Шунь казнил Гуня(*1), но взял на службу Юя... Если вы не забудете об этом, я в стране Девяти источников не стану роптать.
Ма Шу громко зарыдал. Роняя слезы, Чжугэ Лян сказал:
-- Мы были с тобой как братья! Твои дети -- это мои дети. Можешь мне не напоминать...
Стража повела Ма Шу к воротам, чтобы исполнить приказание чэн-сяна, но советник Цзян Вань, только что прибывший из Чэнду, приостановил казнь и поспешил к Чжугэ Ляну.
-- Помните, как радовался Вэнь-гун, когда чуский правитель казнил Дэ Чэня? Не казните верного слугу! -- вскричал он. -- Не предавайте смерти умного человека в то время, когда власть ваша в Поднебесной еще не утвердилась!
-- Я помню и о том, как в старину Сунь У, неуклонно применяя законы, одерживал победы в Поднебесной, -- со слезами отвечал Чжугэ Лян, -- и если не блюсти закон в наше время, когда по всей стране идут войны, значит быть слабее врага. Ма Шу должен быть казнен.
Вскоре воины положили у ступеней отрубленную голову Ма Шу. Взглянув на нее, Чжугэ Лян зарыдал.
-- Военачальник Ма Шу преступил военный закон, и за это вы его казнили, -произнес Цзян Вань. -- Так почему же вы плачете?
-- Я плачу не о Ма Шу, -- отвечал Чжугэ Лян. -- Мне вспомнилось, как наш прежний государь перед кончиной в Байдичэне сказал мне: "Ма Шу не годен для большого дела". Государь был прав, и я не могу простить себе своей глупости...
Так кончил свою жизнь военачальник Ма Шу тридцати девяти лет от роду. Произошло это в пятом месяце шестого года периода Цзянь-син [228 г.].
Потомки сложили об этом такие стихи:
Он потерял Цзетин -- вина его огромна.
Он обезглавлен был -- таков войны закон.
Лил слезы Чжугэ Лян не о Ма Шу казненном:
О мудрости правителя, рыдая, думал он.
После того как отрубленную голову Ма Шу показали во всех лагерях, Чжугэ Лян велел пришить ее к телу и похоронить останки. Чжугэ Лян сам прочитал жертвенное поминание и распорядился ежемесячно выдавать пособие семье Ма Шу.
Затем Чжугэ Лян написал доклад и велел советнику Цзян Ваню доставить его императору Хоу-чжу. В докладе Чжугэ Лян просил освободить его от должности чэн-сяна.
Прибыв в Чэнду, Цзян Вань вручил доклад государю. Приближенный сановник прочитал послание вслух:
"Способности у меня заурядные, я незаслуженно держал в своих руках бунчук и секиру, пользуясь военной властью. Я не сумел вразумить подчиненных, и мой приказ был нарушен в Цзетине. Меня самого, по моей неосторожности, постигла неудача в Цигу. Я укоряю и порицаю себя лишь за то, что не разбирался в людях и допускал упущение в делах. Нельзя оставить меня ненаказанным. Умоляю государя понизить меня в звании на три ступени. Не скрывая своего стыда, склоняюсь перед Сыном неба в ожидании высочайших распоряжений".