Сын неба собрал во дворце гражданских и военных чинов и устроил пир в честь установления спокойствия. Дуань Вэю был пожалован титул Истребителя разбойников, а У Си -- Истребителя варваров, и обоих их отправили охранять Чанань.
Цао Цао представил императору доклад о том, что Чжан Сю наводит смуту, и он, Цао Цао, вынужден пойти против него войной. Император лично в своей колеснице проводил Цао Цао за город -- это было летом в четвертом месяце третьего года Цзянь-ань [198 г.].
Цао Цао оставил Сюнь Юя в Сюйчане, а сам выступил в поход во главе большой армии. Повсюду, где проходили они, пшеница уже созрела, но народ при приближении войск разбегался, не смея приниматься за работу. Цао Цао послал людей объявить старикам в деревнях:
"Я получил повеление Сына неба покарать мятежников и избавить народ от зла. Ныне поспела пшеница, но я вынужден идти в поход. Старшие и младшие военачальники -- все, кто позволит себе топтать пшеничные поля -- будут обезглавлены. Военные законы строги, и народу бояться нечего".
Люди радовались и восхваляли Цао Цао, глядели на пыльную дорогу и низко кланялись. Когда воины проходили среди пшеничных полей, они спешивались и раздвигали руками колосья, боясь их потоптать.
Цао Цао ехал верхом. Вдруг посреди поля вспорхнул испуганный голубь. Конь от неожиданности шарахнулся в пшеницу и вытоптал значительный участок. Цао Цао немедленно вызвал к себе чжу-бо, чтобы выяснить, какая кара ждет его за потраву пшеницы.
-- Разве можно судить чэн-сяна? -- удивился чжу-бо.
-- Я установил закон и сам же нарушил его, -- заявил Цао Цао. -- Народ не будет мне доверять.
Выхватив висевший у пояса меч, Цао Цао хотел заколоть себя, но люди его удержали.
-- В древности, во времена Чуньцю, законы не применялись к знатным, -напомнил Го Цзя. -- Вы не можете убить себя. Ведь вы предводитель огромной армии!
Цао Цао долго охал и вздыхал.
-- Ну, раз уж в такой книге, как "Чуньцю", сказано об этом, я пока могу сохранить свою жизнь.
И тут он мечом отрезал себе волосы и, бросив их на землю, сказал:
-- Вместо головы я снял с себя волосы.
Об этом были оповещены три армии, и воины, устрашенные таким примером, с почтением выполняли приказы Цао Цао.
Когда Чжан Сю узнал о приближении войска Цао Цао, он обратился с письмом к Лю Бяо, прося его оказать помощь с тыла, а сам вместе со своими военачальниками Лэй Сюем и Чжан Сянем вышел навстречу врагу.
Обе армии стали друг против друга. Чжан Сю выехал вперед на коне и, указывая на Цао Цао, закричал:
-- Гуманность твоя фальшива, ты бесчестный и бесстыдный человек! Чем ты отличаешься от дикого зверя?
По приказу полководцев, с обеих сторон на поединок выехали Сюй Чу и Чжан Сянь. В третьей схватке Чжан Сянь был убит. Войска Чжан Сю понесли поражение. Цао Цао преследовал их до самых стен Наньяна. Чжан Сю заперся в городе. Цао Цао окружил Наньян, намереваясь взять его штурмом. Видя, что ров широк и вода в нем глубока, Цао Цао велел засыпать ров землей. По его приказу, из мешков с песком соорудили высокий холм и, приставив к нему лестницу, наблюдали за происходящим в городе. Цао Цао сам объехал вокруг городских стен.
Прошло три дня. Цао Цао приказал собрать кучу хвороста у западных ворот и подтянуть туда войско, якобы для того, чтобы подняться на стену. Заметив эти приготовления, Цзя Сюй сказал Чжан Сю:
-- Мне понятны намерения Цао Цао. На хитрость надо отвечать хитростью.
Вот уж правильно говорится:
На самых могучих людей могучая сила найдется.
Кто действует хитростью, сам на большую хитрость наткнется.
Каков был этот план, вы узнаете в следующей главе.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
в которой будет рассказано о том, как Цзя Сюй предрешил победу, и о том, как Сяхоу Дунь съел свой глаз
Итак, Цзя Сюй разгадал намерение Цао Цао и составил свой план.
-- Я видел с городской стены, -- сказал он, -- как враг приблизился к городу, и три дня наблюдал за действиями Цао Цао. Он заметил, что на юговосточном углу стены кирпич разного цвета и "оленьи рога"(*1) полуразрушены. Вот он и задумал в этом месте нанести нам удар, но притворился, что отходит к северо-западу и для отвода глаз стал запасать там хворост. Он хочет заставить нас оттянуть войска туда для защиты. Сам же он под покровом ночной темноты непременно подымется на стену и ворвется в город с юго-восточного угла.
-- Что же делать? -- спросил Чжан Сю.
-- Надо завтра получше накормить отборных воинов и спрятать их в домах на юго-восточной стороне. А население пусть перерядится воинами и делает вид, что готовится защищать северо-западную сторону. Когда враг через юговосточный угол проникнет в город, по условному сигналу из засады выскочат наши воины. Так мы сможем взять в плен самого Цао Цао.
Чжан Сю пришел в восторг от этого плана.
Утром разведчики донесли Цао Цао, что юго-восточная часть города совершенно опустела: Чжан Сю собрал все войско на северо-западной стороне.
-- Они попали в мою ловушку! -- самодовольно заявил Цао Цао.
Он велел незаметно приготовить лопаты, крючья и все необходимое для того, чтобы взбираться на стены, и днем повел войско к северо-западной стене. Ночью же, во время второй стражи, Цао Цао перебросил отборные части на юговосточный угол. Воины спустились в ров и разобрали "оленьи рога". В городе не было заметно никаких признаков движения. Когда же войско Цао Цао проникло в город, внезапно раздался треск хлопушек, и со всех сторон выскочили воины, скрывавшиеся в засаде. Войско Цао Цао бросилось наутек, но Чжан Сю во главе храбрецов ударил противнику в спину. Армия Цао Цао без оглядки бежала несколько десятков ли. Чжан Сю гнал ее до самого рассвета, а затем остановил свое войско и возвратился в город.
Цао Цао собрал и привел в порядок свои разбитые войска. Он потерял более пятидесяти тысяч человек и много обозных повозок, Люй Цянь и Юй Цзинь были ранены.
Между тем Цзя Сюй уговорил Чжан Сю обратиться к Лю Бяо с просьбой, чтобы он отрезал Цао Цао путь к отступлению. Лю Бяо, получив письмо, решил немедленно выступить, но тут разведчики донесли, что Сунь Цэ с войском расположился лагерем в Хукоу.
-- Сунь Цэ пустился на хитрость! -- воскликнул Куай Лян. -- Это не без участия Цао Цао! Он опять потерпел поражение, и теперь самый удобный момент ударить по нему.