– Разумеется! Я вообще люблю сочинения Цао Чжи за их красоту, и эту оду тоже записал себе на память.
– Попробуйте прочесть ее, – попросил Чжоу Юй.
И Чжугэ Лян прочел оду башне Бронзового воробья:
– Злодей! – закричал охваченный гневом Чжоу Юй, грозя кулаком на север. – Такого оскорбления я тебе не прощу!
– Что с вами? – удивился Чжугэ Лян. – Неужели вам так жалко двух простых женщин? Ханьский император не пожалел отдать шаньюю царевну, чтобы добиться мира с гуннами, когда те вторглись в страну, а вам ведь ничего отдавать не придется.
– Ничего? – распалился Чжоу Юй. – А известно ли вам, что старшая Цяо была женой Сунь Цэ, а младшая – моя жена?
– Простите меня, я ничего не знал! – испуганно воскликнул Чжугэ Лян. – Я сказал возмутительную глупость! Я виноват перед вами!
– Клянусь, что не жить нам под одним небом с этим старым злодеем! – бушевал Чжоу Юй.
– Но прежде вам следует все хладнокровно обдумать, чтобы потом не раскаиваться, – молвил Чжугэ Лян.
– Чтобы я склонился перед Цао Цао? – не унимался Чжоу Юй. – Не бывать этому! Не для того пользовался я доверием Сунь Цэ, чтобы предать его память! Мне просто хотелось вас испытать. Скажу больше: у меня уже была мысль о походе на север, когда я уезжал с озера Поянху! Намерения своего я не изменю, пусть хоть палач занесет топор над моей головой! Помогите мне немного, и мы вместе разгромим Цао Цао.
– Если вы не отвергаете меня, я готов служить вам так же преданно, как служат человеку собака и конь, – заверил Чжугэ Лян. – Может быть, и я что-нибудь вам посоветую.
– Завтра же я постараюсь убедить нашего повелителя выступить в поход, – пообещал Чжоу Юй, прощаясь с Чжугэ Ляном и Лу Су.
Наутро Сунь Цюань вошел в зал совещаний. Три десятка гражданских чинов во главе с Чжан Чжао и Гу Юном расположились по левую руку, а военные чины, возглавляемые Чэн Пу и Хуан Гаем, встали справа. Блистали парадные одежды, бряцали висевшие у пояса мечи. Все с нетерпением ждали прихода Чжоу Юя. Вскоре вошел и он. Осведомившись о здоровье Сунь Цюаня, Чжоу Юй сказал:
– Мне стало известно, что Цао Цао со своим войском расположился на реке Хань и прислал вам письмо. Что же вы собираетесь предпринимать, господин мой?
Сунь Цюань молча протянул Чжоу Юю письмо Цао Цао. Чжоу Юй прочитал его и улыбнулся.
– Этот старый злодей смеет нас оскорблять! Может быть, он думает, что в Цзяндуне нет настоящих героев?
– Ну, а вы-то что думаете? – спросил Сунь Цюань.
– Обсуждали вы это дело с гражданскими и военными чинами?
– Вот уже несколько дней, как обсуждаем, – ответил Сунь Цюань, – только единого мнения нет: одни уговаривают сдаться, другие советуют воевать. Я не знаю, что делать. Может быть, вы дадите мне совет?
– Кто вас уговаривал сдаться?
– Да вот Чжан Чжао и еще кое-кто такого же мнения.
– Не расскажете ли вы сами, почему вы не желаете воевать? – обратился Чжоу Юй к Чжан Чжао.
– Потому что Цао Цао держит в своих руках императора и карает всех от его имени, – сказал Чжан Чжао. – Армия Цао Цао увеличилась после захвата Цзинчжоу, у него появился огромный флот. Теперь реки для него не препятствие. Раньше мы могли надеяться, что нас прикрывает великая река Янцзы, а сейчас что? Мне кажется, что лучше всего временно покориться Цао Цао и потом подумать о дальнейших планах.
– Мнение школяра, ничего не смыслящего в деле! – резко оборвал говорившего Чжоу Юй. – Вы предлагаете отдать врагу Цзяндун, который в течение трех поколений существует как самостоятельное княжество!
– Но где же выход из создавшегося положения? – спросил Сунь Цюань.
– В войне! Цао Цао – разбойник, присвоивший себе высокое звание чэн-сяна, а вы талантливый полководец, получивший земли в наследство от отца и старшего брата! Со своим войском вы смело можете бороться за Поднебесную и избавить государство от всех злодеев. Зачем покоряться мятежнику? Цао Цао, вопреки всем законам ведения войны, упорствует в своем стремлении завоевать южные земли. Во-первых, у него в тылу на севере неспокойно, там ему угрожают Ма Тэн и Хань Суй. Во-вторых, воины-северяне непривычны воевать на воде, а в войне против Восточного У Цао Цао приходится опираться исключительно на свой флот. В-третьих, сейчас стоит зима, и нет корма для коней. И, наконец, послать против нас воинов – уроженцев центральной части страны, – не приспособленных к жаркому южному климату, – значит обречь их на болезни. Во всем этом кроется неизбежность поражения врага. Можете хоть сейчас взять в плен самого Цао Цао! А то дайте мне несколько тысяч отборных воинов – и я сделаю это для вас!
– Старый злодей хочет уничтожить Ханьскую династию и возвеличить себя! – Сунь Цюань в возбуждении вскочил с места. – Он боялся только Юань Шао, Юань Шу, Люй Бу да меня. Один я еще жив, а те герои погибли! Но клянусь, что я не успокоюсь до тех пор, пока жив этот разбойник! Ваш совет, Чжоу Юй, отвечает моим замыслам, – будто небо поучает меня вашими устами!
– За вас, господин, я готов идти на смерть! – пылко воскликнул Чжоу Юй. – Но я боюсь одного – ваших колебаний.
Сунь Цюань выхватил висевший у пояса меч и ударил по столу, отрубив угол.
– Вот так я буду рубить головы всем, кто посмеет еще заговорить о покорности врагу!
Он тут же назначил Чжоу Юя на должность да-ду-ду и, протягивая ему меч, сказал:
– Казните вот этим мечом без пощады всех нарушителей ваших приказаний!
Чжоу Юй принял меч и обратился к присутствующим с такой речью:
– Я получил повеление нашего господина вести войска против Цао Цао. Всем военачальникам и чиновникам завтра собраться в лагере на берегу реки, чтобы выслушать мой приказ! И не опаздывать! К опоздавшим я буду применять все пятьдесят четыре казни, предусмотренные законом.
Чжоу Юй распрощался с Сунь Цюанем и покинул дворец. Гражданские и военные чины разошлись молча.
Чжоу Юй вернулся домой и пригласил к себе Чжугэ Ляна. Чжугэ Лян вскоре пришел, и Чжоу Юй сказал ему: