– Разрешите мне! – вызвался предводитель Дунчана.
Мын Хо обрадовался и дал Дунчана три тысячи воинов. Но, опасаясь, как бы еще кто-нибудь не переправился через Лушуй, он послал Ахуэйнаня охранять Шакоу.
Дойдя до горной долины, Дунчана расположился лагерем. Воины Ма Дая, знавшие Дунчана, рассказали о нем своему военачальнику. Тогда Ма Дай выехал на коне вперед и обрушился на Дунчана с бранью:
– Неблагодарный, чэн-сян даровал тебе жизнь, а ты опять против него воюешь? Где твоя совесть?
Дунчана вспыхнул от стыда и, не зная, что ответить, предпочел отступить. Ма Дай его не преследовал.
Возвратившись в лагерь, Дунчана сказал Мын Хо:
– Ма Дай – герой! Против него не устоишь!
– Ты увел войска потому, что Чжугэ Лян помиловал тебя! – обрушился на него Мын Хо. – Предатель!..
Мын Хо приказал страже вывести Дунчана и отрубить ему голову. Но предводители дунов вступились за него, и Мын Хо отменил казнь, заменив ее наказанием палками.
Когда избитый Дунчана вернулся к себе в лагерь, к нему пришли приближенные с жалобами:
– Мы живем в своих маньских землях и никогда не помышляли воевать с царством Шу, и оттуда к нам никто не вторгался. Но Мын Хо обманом заставил нас взяться за оружие. Чжугэ Лян самый искусный полководец, даже Цао Цао и Сунь Цюань боялись его! Куда уж нам, маньцам! Мы попали к нему в плен, он даровал нам жизнь, когда мог предать нас смерти! Мы не хотим быть неблагодарными! Давайте убьем Мын Хо и сдадимся Чжугэ Ляну, чтобы избавить наш народ от горькой участи…
– А как это совершить? – спросил Дунчана.
– Мы сами все сделаем! – заявили те, кто был отпущен из плена Чжугэ Ляном.
Дунчана с сотней всадников отправился в лагерь Мын Хо. Тот в это время лежал пьяный в шатре. У входа в шатер стояли два телохранителя. Указывая на них мечом, Дунчана закричал:
– Чжугэ Лян и вам даровал жизнь! Отблагодарите же его!
– Вам незачем убивать Мын Хо! – ответили воины. – Мы его схватим живым и доставим Чжугэ Ляну!
Они вошли в шатер, связали Мын Хо и отвезли его на реку Лушуй. Гонец отправился известить об этом Чжугэ Ляна.
Но Чжугэ Лян уже знал о происшедшем от своих лазутчиков. Он приказал войску быть в боевой готовности и велел привести Мын Хо. Предводителям дунов, доставившим Мын Хо, было приказано возвращаться по своим лагерям и ждать.
Дунчана притащил связанного Мын Хо. Обращаясь к пленнику, Чжугэ Лян промолвил:
– Ну, теперь уж ты покоришься! Ведь ты сказал, что сложишь оружие, если тебя опять возьмут в плен…
– Не ты взял меня в плен! – в бешенстве выкрикнул Мын Хо. – Мои люди решили меня погубить! Не покорюсь!
– А если я и на этот раз тебя отпущу? – спросил Чжугэ Лян.
– Тогда я снова соберу войско, и будем решать, чья возьмет, – ответил Мын Хо. – Не думай, что если я варвар, так уж не знаю «Законов войны»! Но если ты действительно сумеешь взять меня в плен, я покорюсь!
– Запомни! – предупредил Чжугэ Лян. – Попадешься – больше не прощу!
Чжугэ Лян снял с пленника веревки, усадил его возле себя в шатре и сказал:
– С тех пор как я покинул свою хижину в Наньяне, я никогда не терпел поражения. Неужели ты этого не понимаешь? Ты должен покориться!
Мын Хо молчал. После угощения Чжугэ Лян попросил его сесть на коня и повез осматривать свои лагеря. Показывая запасы продовольствия, Чжугэ Лян сказал:
– Видишь, сколько у меня провианта? А сколько отборных воинов и оружия! Если ты не покоришься, будешь глупцом, а если принесешь повинную, я доложу о тебе Сыну неба – за тобой останется титул князя и право вечно владеть маньскими землями… Согласен?
– Я-то согласен, – отвечал Мын Хо. – Но как быть, если народ мой не захочет покориться? Отпустите меня, я попытаюсь уговорить людей сдаться. Сам я сопротивляться не буду.
Чжугэ Лян остался доволен таким ответом. Возвратившись в лагерь, он снова угостил Мын Хо вином и сам проводил его до реки Лушуй.
Добравшись до своего лагеря, Мын Хо устроил в шатре засаду и приказал позвать Дунчана и Ахуэйнаня под предлогом, что от Чжугэ Ляна прибыл посол и желает с ними говорить. Ничего не подозревавшие Дунчана и Ахуэйнань пришли и были убиты. Трупы их бросили в реку.
Затем Мын Хо послал одного из своих верных военачальников охранять проход в горах, а сам направился в Шакоу с намерением разгромить Ма Дая. Но он не застал его там и, порасспросив местных жителей, узнал, что Ма Дай переправился обратно за реку и ушел в свой лагерь.
Мын Хо возвратился в свой дун и позвал к себе младшего брата Мын Ю.
– Не знаю, что сейчас делает Чжугэ Лян, – сказал он. – Пойди и выполни вот что…
Получив указания старшего брата, Мын Ю взял богатые дары: золото, жемчуг, драгоценные раковины, слоновую кость, и в сопровождении сотни воинов отправился в лагерь Чжугэ Ляна. Но едва Мын Ю переправился через Лушуй, как загремели барабаны и отряд войск во главе с Ма Даем преградил ему путь. Мын Ю струсил. Но Ма Дай, расспросив его о цели приезда, велел подождать, а сам послал известить Чжугэ Ляна.
Чжугэ Лян в это время сидел в шатре и беседовал с военачальниками Ма Шу, Люй Каем, Цзян Ванем и Вэй Янем. Когда ему доложили о приезде Мын Ю, он обратился к Ма Шу:
– Вы понимаете цель его приезда?
– Вслух сказать об этом не смею, – ответил Ма Шу. – Но если хотите, напишу.
Чжугэ Лян приказал подать бумагу. Ма Шу начертал несколько слов и протянул ему листок. Прочитав написанное, Чжугэ Лян хлопнул в ладоши и рассмеялся:
– Правильно! Вы выразили то, о чем думал я…
Подозвав к себе Чжао Юня, чэн-сян шепотом дал ему указания. Затем он переговорил с Вэй Янем, Ван Пином и Ма Чжуном. Военачальники, выслушав приказы, поспешно вышли из шатра. Лишь после этого Чжугэ Лян пригласил Мын Ю. Тот низко поклонился и сказал:
– Мой брат Мын Хо высоко ценит ваше великодушие и прислал меня с подарками для ваших воинов. Он обещал также прислать дары Сыну неба…
– А где сейчас ваш брат? – перебил его Чжугэ Лян.
– Пользуясь милостиво предоставленной ему свободой, он уехал в горы Инькэншань собирать богатства, – ответил Мын Ю. – Он скоро вернется.
– Сколько людей вы привели с собой? – спросил Чжугэ Лян.
– Немного, – ответил Мын Ю, – со мной всего лишь сотня носильщиков.
Чжугэ Лян приказал всех привести в шатер. Это были голубоглазые и смуглолицые люди с рыжими всклокоченными волосами и золотыми кольцами в ушах; все они были босые. Чжугэ Лян сделал им знак, чтобы они сели, и приказал своим военачальникам потчевать гостей вином.
Тем временем Мын Хо в своем лагере ожидал вестей от брата. Наконец ему доложили, что вернулись два человека. Мын Хо приказал привести их, и они рассказали, что Чжугэ Лян с великой радостью принял подарки и устроил в честь прибывших богатый пир.
– Второй князь велел передать вам, – добавили они, – что сегодня ночью можно исполнить задуманное дело.
Услышав это, Мын Хо возликовал. С тремя отрядами по десять тысяч воинов в каждом он выступил в поход. Предводителям дунов был отдан приказ:
– Когда мы ночью подойдем к лагерю противника, я подам огневой сигнал. По этому знаку начинайте наступление. Чжугэ Ляна возьму в плен я сам!
С наступлением ночи войско переправилось через реку Лушуй. Сам Мын Хо с сотней всадников мчался к лагерю Чжугэ Ляна. Никто не встретился им на пути. Маньские воины лавиной ворвались в лагерь. Но он был пуст!
Добравшись до шатра, Мын Хо увидел там горящие свечи. Мын Ю и его воины лежали на полу. Это Ма Шу и Люй Кай, угощая гостей, доставивших дары, подмешали в вино снотворный настой, и сейчас маньские воины лежали замертво.
Вбежав в шатер, Мын Хо начал их трясти и тормошить. Некоторые быстро очнулись, но, словно немые, ничего не могли сказать и только руками показывали, что их напоили.