Константин Виленович вошёл. Уже через час он обещал Анастасии Никитичне, очаровательной правозащитнице, поправки относительно сношений с инопланетянами, кои в примерных формулировках, защищавших все права её и достоинства на Земле и в России, он озвучил, отчего женщина пришла в восторг и удостоила его обещанием с ним поужинать. И что это был за ужин! И сколько их последовало! И до чего Константина Виленовича воодушевляли отношения с женщиной, в коей де-факто и де-юре не стоило подозревать твёрдого разума. И вы бы знали, дорогие читатели, как понравилась Анастасии Никитичне книжка про Бажена Нежина, и как поняла она все его сентенции, и как стройно растолковала их самому автору! Нет, воистину замечательно, что Константин Виленович поломал ноги и сел за писательство.
Но, увы, небо не бывает безоблачно. Порой, когда Анастасию Никитичну заносило уж очень далеко, случались и с Константином Виленовичем недомогания. Например, доводилось ему сомневаться, казалось бы, в непреложном, в том, для чего и в кодексы, и в справочники лезть не надо… Ой, нет… Даже разглашать за него как-то стыдно, такой ведь почитаемый человек… Хотя что может быть, в сущности, постыдного даже бы и в белиберде. В общем, бывало, судья испытывал некоторые колебания и тихенько бурчал под нос: «Эх, Нежин, так я твой герой или ты мой?» Это, вообразите, как если бы юрист перепутал, где истец, а где ответчик, – настоящая драма!.. Но он сомневался! Он его выдумал или тот его создал?!
Скончался Константин Виленович Шевкопляс в Ессентуках, где пропивал углекисло-сероводородную слабосульфидную воду номер один для сердечников, в возрасте восьмидесяти девяти лет, познав на старости лет радость отцовства. Анастасия Никитишна родила ему сына, ставшего по окончании академии юристом; в день кончины она написала трогательный и очень разумный некролог. Заговора в стенах Конституционного суда не было, являлся он только плодом разбушевавшейся мнительности Константина Виленовича. А записки подкидывали попеременно оба помощника, так ни разу в том и не покаявшиеся. Хотя знали бы они, как сыграло это мелкое пакостничество на руку!