Часть вторая должна была стать новой традицией «вышки». Громкой и эффектной. Громче, чем матерится вагоновожатая со всеми опоздавшими слободскими перед якорем, лежащем на рельсах. А заложить эту традицию в прямом смысле должен был Толик. Он собрал взрыв-пакет. Имея доступ к сере, марганцовке, селитре, техническому спирту и другим полезным ингредиентам, будущему электромеханику, да и вообще любому советскому инженеру сделать это было элементарно просто. Тем более, что Толик тайно экспроприировал с камбуза старую кастрюлю – алюминиевая пудра была одним из главных составляющих будущего шоу. Вторым главным элементом было найти место для эффектного салюта.
Пушка с затонувшего английского фрегата «Тигр» украшала Приморский бульвар с 1915 года, все предыдущие, отбивавшие полдень, еще в 1904-м уворовали и переплавили. Не помогли даже цепи. Эту мортиру, поднятую из вод Одесского залива, водрузили на постамент и намертво закрепили.
Верба все продумал: вечером он повесил объявление в экипаже о небывалом шухере на Приморском бульваре в 15.00. Где-то в темный ведьмин час в районе трех ночи он забрался на постамент и засунул в дуло пушки взрыв-пакет со шнуром. К трем часам дня на Думскую площадь подтянулись курсанты. Их количество и возбужденные перешептывания начали вызывать неподдельный интерес у милиционеров.
Тося попросил его приподнять – кончик шнура почти незаметно выглядывал из дула пушки. Он поднесет зажигалку и отпрыгнет. Милиционеры побегут к курсантам…
Ничего. Ни-че-го… Курсанты и милиционеры переглянутся.
– Але-оп! – скажет Толик. – Мир и тишина! Пьем за мирное небо и мирное море!
Под ворчание, что за такие шутки морду бьют, и вот ты, Верба, вечно выдумаешь, народ расходился. А дотошный и раздосадованный Тося вернется ночью с проверкой: вот он же слышал! Но решил, что показалось… Когда он забрасывал пакет в дуло, раздался тихий всплеск. На дне пушки скопилась дождевая вода, и до обеда вся его пороховая затея банально размокла, и фитиль погас… Ну а с другой стороны – Бог отвел от разборок с милицией. Но об этой стороне сползающий с пушки без пяти минут огорченный электромеханик не думал…
Загс
– Шо, поматросил и бросил? – сочувственно кивнула сотрудница районного ЗАГСа. – Уплыл мореман от тебя?
Людка залилась краской:
– Да что вы несете! Говорю же: он в гонке, на соревнованиях, в Крыму. Перенесите, пожалуйста, дату росписи на две недели. Или лучше на три…
– Деточка, – загсовская работница смотрела на эту дурочку сочувственно, – деточка, ты уже третий раз переносить приходишь. Сама. Тебе не кажется, что… – Она покрутила рукой, пытаясь подобрать слова, – это… Ну, ушла любовь – завяли помидоры?..
– Сама ты завяла лет десять назад, – окрысилась Люда. – Перенести официально можно или нет?
– Да можно, – заржала сотрудница. – Только зря время теряешь…
– Угу. У вас спросить забыла. – Людка вылетела из ЗАГСа.
Ее Тося действительно гонялся третий месяц. И как назло приходил между этапами то вечером, то в выходные, чтобы с раннего утра стартовать на следующий.
– Перенеси на пару недель, сейчас ведь кубок Черного моря начнется! Вот, – он поднимал ее ручку с обкусанными ногтями, – вот кольцо – ты моя, я твой. Тебе штамп нужен?
– А как я к тебе приеду?
– Куда?
– Ну когда ты распределение получишь?
– Я же еще не уехал. Ну так на неделю позже поставим. В чем проблема? Нет проблем!
Наконец-то время нашлось. Пятого сентября. С этими переносами регистратора ЗАГСа замучила не только дурная девчонка, но и прибацанная мамаша: Феня Сергеевна узнала, когда Толик подал заявление, и пришла. Но оказалось, что свадьбу перенесли, а ей не сказали. Толик просто перестал с ней говорить на эту тему. С этими фальстартами Феня уже истратила пять отгулов. Но у нее была цель – сорвать этот ужасный брак. Как она это сделает, что скажет, Агафья Сергеевна не задумывалась. Она представляла, что будет как в кино: она ворвется, призовет сына к порядку, а гулящую девку – к совести, и никто не посмеет ослушаться матери! Потому что мать – это святое!