Люда не поверила ушам и выглянула в коридор. Увидев свекровь, она выпучит от удивления глаза и уйдет назад на кухню. А затем решительно вернется в комнату, плюхнется в кресло и врубит телевизор.
– Сделай потише, – попросит Толик.
– Не мешай смотреть наш, – Людка помолчала и подчеркнула: – наш телевизор – очень интересно.
Феня не спеша выпьет предложенного сыном чаю и, весело попрощавшись, уедет, так же демонстративно не замечая общего игнора.
– Простота хуже воровства, – резюмирует Ксеня, когда Людка придет забрать поднос с тарелками.
Сколько хочешь
Если бы Фира Беркович видела, что вытворяет ее правнучка Люда, она бы точно выдала свое фирменное: «Наша порода». Людка, несмотря на тотальную нищету и вечное одиночество при живом муже, умела в лучших традициях молдаванского двора делать «праздник на всю голову» из ничего. И Юлькин первый юбилей было решено отметить с размахом, по-взрослому.
– Ты можешь пригласить одноклассников, – объявила она дочери.
– Сколько?
– Да хоть всех, – опрометчиво предложила Людка.
– Что? Правда можно всех? – У Юльки был очень дружный класс, несмотря на то что повторял в миниатюре всю социально-национальную разношерстность типичного молдаванского двора.
Отвечать за базар – тоже типичная дворовая черта. И Люда подтвердила:
– Ну все же не придут, – успокоила она мужа, но тут же добавила: – И не вздумай, слышишь, не вздумай сбежать в яхт-клуб. В этот день рождения ты мне нужен дома.
Действительно – из тридцати приглашенных явились всего двадцать шесть, в две смежные комнаты, в третьей осталась терпеть Ксения Ивановна.
После праздничного стола в комнату зашли Люда с Толиком с гигантской красной торбой, смутно напоминающей мешок Деда Мороза.
– Итак! Игры! – объявила Люда. На всех предыдущих домашних днях рождения одноклассников взрослые ограничивались угощением, тортом и вселенским терпением, пока дети гоняли по квартире, лестницам и окрестным дворам. Так что конкурсная программа произвела неизгладимое впечатление и стала неожиданностью даже для именинницы. Люда ликовала – сюрприз удался. Начали с «Что сделать этому фанту?» – спасибо, баб Женя подсказала, когда ночью Люда засыпала над сценарием. Потом рисовали портрет по командам с завязанными глазами, как в заводском пионерлагере «Орленок». Разумеется, читали стихи на табуретке и получали призы – конфеты. И в финале самый крышесносный конкурс, моментально ставший хитом всех детских праздников, – «Срежь приз с веревочки». Толик достал бельевую веревку с подвешенными на нитках призами и подарками – шоколадные конфеты «Гулливер» и «Белочка», карандаши, модные ластики, которые добыла Нила на заводе, крошечный клеенчатый блокнотик и еще какие-то невероятные детские сокровища. С Людкиными закройщицкими ножницами, с Нилиной косынкой на глазах ошалевшие гости под вопли остальных срезали подарки. После официальной программы, по замыслу Людки, гости должны были свалить во двор – выплеснуть конкурсный адреналин в активных играх, пока она перемоет тарелки и сервирует стол к чаю с тортом и эклерами. Но двор есть у всех, а настоящий корабельный канат в простенке между комнатами был только у Вербы. Балка перекрытия легко выдерживала вес до ста килограмм, это Толик рассчитал еще на старте. Поэтому ей были нипочем трое-четверо повисших обезьянами тощих третьеклашек, которые, улюлюкая, изображали Тарзана, отталкиваясь ногами то от стены баб Жениной спальни, то от семейного яблока раздора – дорогой полированной молдавско-румынской стенки с хрусталем.
Когда гости ушли, Толик обнял Люду:
– Ты сумасшедшая.
– А никто не обещал, что будет легко, – вернула Людка его коронную фразу.
– Ты сумасшедшая мама. Я завидую нашим детям.
– Ну хоть у кого-то должны быть в детстве праздники? Так, не прижимайся, я заныкала у детей пару «Белочек» нам к чаю. Сейчас подавишь.
Домой зашла Нила.
– Ушли? Ну слава богу. А мать моя где?
– Ой! – Людка со смехом прикрыла рот рукой. – Я забыла бабу Женю освободить. Она к Люське-морячке пошла. Пятый час там сидит. Надо идти спасать…
Нила сгрузила на сундук свою репаную сумку из искусственной кожи, пожала плечами: – Зачем ходить? – перегнулась через перила и завопила:
– Мама-а-а! Мада-аам Косько! Евгени-иия Иваноо-овна! Похатница вы наша! Домоой! Вечерять!
Через секунду в центре двора возникла с дымящейся беломориной Женя:
– Налейте мне срочно! У меня полная голова! Лучше бы я к Иде пошла. Она бы хоть давление померяла. А эта твоя пришмаленная подруга ни на секунду не умолкает. Попросила корни ей покрасить. Еще бы чуть-чуть, и я б ей рот пергидролем намазала! Интересно, она во сне тоже щебечет? Теперь понятно, чего ее муж в рейсе одиннадцать месяцев в году! Все! Сто грамм, программа «Время» и полная тишина! А что у меня со стеной в комнате?!