— Прямо-таки ультиматум, а? — сказала миссис Герет, поплотнее запахнув на себе накидку.
— Да, точнее не скажешь! — рассмеялась неожиданно для себя Фледа.
— На мой слух здесь звучит угроза применения силы и прочее в том же роде.
— Вот именно угроза применения силы — принудительное воздействие, так это, кажется, называется.
— Какого рода принудительное воздействие? — пожелала уточнить миссис Герет.
— Судебное, разумеется, вы же понимаете! Выражаясь его языком, это значит напустить на вас законников.
— Он так выразился? — Казалось, она говорила о чем-то любопытном, но к ней отношения не имеющем.
— Именно так, — подтвердила Фледа.
Миссис Герет на миг призадумалась.
— Что мне законники! — бросила она беспечно. Сейчас, в лучах багровеющего зимнего заката, уютно, почти по-домашнему устроившись на скамейке — только плечи ее чуть приподнимались да накидка была плотно запахнута, словно ей стало зябко, — миссис Герет излучала такое самообладание, такую решимость противостоять любым непредвиденным коллизиям, что для Фледы это было, пожалуй, внове. — Он намерен прислать их сюда?
— Мне кажется, он не исключает, что до этого может дойти.
— Законники едва ли возьмутся за упаковку, — не без юмора заметила миссис Герет.
— Полагаю, он подразумевает — по крайней мере, в качестве первого шага, — что они попытаются вас убедить.
— В качестве первого шага, говорите? А что он подразумевает в качестве второго?
Фледа колебалась с ответом; она никак не ожидала, что столь нехитрый допрос приведет ее в замешательство.
— Боюсь, мне это неизвестно.
— Что ж вы не спросили? — Миссис Герет произнесла это так, словно недоумевала: «Чем же вы все это время занимались?»
— Я сама вопросов почти не задавала, — сказала Фледа. — Да и пробыл он недолго. Мне хотелось окончательно удостовериться в том, что он бесповоротно настаивает на своем требовании.
— То есть чтобы я просто все вернула назад?
— Чтобы вы все вернули назад.
— Ну хорошо, душа моя, так что вы ему сказали? — терпеливо поинтересовалась миссис Герет.
Фледа снова запнулась, съежившись от этих привычных ласковых слов, от звучавшего в них безграничного доверия, которое она решилась предать.
— Я сказала, что все скажу вам! — Она улыбнулась, но сама почувствовала, что улыбка вышла пустой, и миссис Герет воззрилась на нее более пристально.
— А что, очень он зол, как вам кажется?
— Мне кажется, он очень огорчен. Он так переживает! — добавила Фледа.
— А как реагирует она?
— Ах, это… об этом мне спросить было неловко.
— Так вы не спросили? — В словах миссис Герет явно слышалось удивление.
Фледа стушевалась; на столь откровенную ложь она себя не настроила.
— Я не подумала, что вы захотите это узнать. — На маленькую неправду она таки отважилась.
— Что ж… я и не хочу! — объявила миссис Герет; и груз вины стал давить на Фледу чуть меньше, поскольку это высказывание в смысле правдивости было под стать ее собственному.
— Но вы как-нибудь ответили? — настаивала миссис Герет.
— Вы имеете в виду — чтобы оправдать вас?
— Нет, этим вас обременять я в виду не имела. Мое оправдание… — промолвила миссис Герет, наслаждаясь уютным теплом и ясностью собственной мысли, которая тем не менее не спешила слететь с языка, так что миссис Герет успела опустить глаза на гравий под ногами, — мое оправдание — это все мое прошлое. Мое оправдание в том, какую жестокость… — Тут она сердитым резким жестом оборвала себя. — Ни к чему мне распинаться… сейчас.