На том конце повисает молчание, разбавляемое сердитым сопением.
— Эльвира? — наконец произнсит Марк. Я знаю и этот тон. Вкрадчивый. Заходящий как бы издалека. С него начинались наши ссоры. Именно с этого слова и с такого голоса. — Ты плохо понимаешь суть вещей? Ты моя жена. И… знаешь, как мы поступим. Если ты вернешься до полуночи, я прощу тебя. Ты ведь меня вчера опоила чем-то. Ты понимаешь, что так с мужем не поступают? Понимаешь же?
Молчу. Он начал свою обычную песню. Я наперед знаю, что это будет. Он будет задавать вопросы, давить, угрожать, предлагать более легкие альтернативы, если я соглашусь на условия. И сулить кары, если не соглашусь.
— Как я должен это расценить? Я естественно огорчен! — Марк чуть повышает голос и сразу понижает почти до шепота: — Но я прощу тебя, если ты одумаешься. У тебя есть время до полуночи. Но если ты так и продолжишь прятаться, я тебя найду.
Последние слова он договаривает жестко и сурово. Страшно. Мне снова до одури страшно. Он мастерски умеет меня подавлять.
— Поверь, Питер — город маленький. Маленький и тесный, — с горячим придыханием произносит Марк напоследок. — Я быстро тебя найду, и тогда ты пожалеешь, что вовремя не воспользовалась моей добротой.
Ярость затопляет душу.
— Добротой? Да ты тиранил меня! Ты только и делал, что устраивал мне скандалы! Ты… относился ко мне как к вещи! — меня переполняет возмущение и злость, которые я скрывала, когда мы были рядом.
Я в самом начале усвоила, что во время ссор нужно молчать. Он все равно меня подавит, а если огрызаться, будет хуже. У меня никогда не получалось отражать его атаки. Я до сих пор не понимаю, как он это делал. Я выбирала путь наименьшего сопротивления. Проще было сказать, что каюсь, и принять претензии к сведению. Только вот претензий с каждым разом становилось больше, пока он полностью не выжрал всю мою свободу и не стер границы в порошок.
— Ну ты и неблагодарная! — звонко-злобно раздается из трубки в ответ на мою тираду. — Я дал тебе отличную жизнь, прекрасный дом, шикарный досуг! А за это просил совсем немного, послушания и верности.
Я никогда не изменяла ему, даже не помышляла об этом. Я честная, меня воспитывали в верности и почитании супруга. Но Марк считал, будто я засматриваюсь на других мужчин, и вынимал за это душу. Что сделать, если куда ни пойди, вокруг есть мужчины? Только глаза себе выколоть остается.
— Я была тебе верна! Не смей обвинять меня… — замолкаю, видя выходящую на кухню Женю.
Она уже одета для выхода из дома, удивленно смотрит на меня, потом на телефон, а потом открывает рот и произносит то, что говорить ни в коем случае нельзя!
3
— Эльвира, заканчивай трепаться, — говорит Женя. Я исступленно машу руками, чтобы не позволить ей слить пункт назначения, но она, похоже, меня не понимает. — Нам от Озерков до Васьки пилить полчаса, и там на нужную линию пешком топать. Ноги в руки, опаздываем!
Еще на середине соображаю, что надо отрубить звонок, но, кажется, не успеваю. Не знаю, как много услышал Марк. Спина покрывается ледяным потом, и пижамная майка прилипает к ней, как мокрая бумага.
Женя только сейчас, видимо, по моей бледности понимает, что сделала что-то не то. Но машет рукой.
— Озерки большие, не парься, — произносит приободряющим тоном. — Как и Васька. Он нас вечно будет искать. Успокойся.
Но я не могу успокоиться. Сердце дубасит в ушах. Я просто уверена, что теперь Марк приедет на Ваську искать меня и определенно найдет. А Женя еще и свой дом засветила. Я не знаю, насколько у него длинные руки. Но определенно длинные. Сможет он дотянуться до меня тут?
Плевать. Собраться! Не время сейчас раскисать. Собеседование в ресторане. Возможно, устроюсь, а там запралата, чаевые… Это живые деньги, а значит, другое жилье, которое уже никто Марку не спалит.
Быстро собираюсь, подкрашиваю ресницы — взяла с собой только тушь и любимый парфюм «Мадемуазель» от Коко.
До ресторана с красивым названием «Золотой Орел» мы с Женей добираемся к девяти утра. Заведение работает с десяти, но официанты должны появляться на работе за час до старта. Повара и того раньше. На кухне уже во всю идет работа.
Оглядываю шикарный интерьер. Кожаные диванчики на плотно сбитых остовах из мореного дуба, крепкие столы, резные деревянные украшения на стенах. Все выглядит нарочито дорого и солидно. Как в старинном боярском доме.
Женя знакомит меня с управляющей, той самой Луизой, которая, как оказывается, специально вышла на работу в такую рань. Это очень эффектная фигуристая блондинка лет тридцати пяти в туго сидящем на сочном теле брючном костюме. Волосы, явно окрашенные в стильное омбре, струятся по голове и плечам, завиваясь крупными локонами. Она нравится мне с первого взгляда. Лощеная, холеная, излучающая деловитость и уверенность. Под ее началом, наверное, работать будет приятно.