Убираю телефон с тяжелым чувством. Мама мне все выскажет, но я твердо намерена стоять на своем решении уйти от Марка. Все эти семейные ценности больше не пройдут. Я наелась ими по самую панамку.
Мы выходим из метро на Озерках и двигаемся в сторону Жениного дома. Со вздохом вытаскиваю телефон, чтобы позвонить маме, но подруга меня останавливает:
— Ты кому звонить собралась?
— Маме, — отвечаю мрачно. С ней беседа будет не легче, чем с Марком. — Он, похоже, нажаловался моим родителям, что я ушла.
— Твоей маме надо, она пусть и звонит, — Женя пожимает плечами.
Я понимаю, но не могу так. Видимо, мама на меня влияет куда сильнее, чем следует. Я ведь знаю, откуда у меня это дикое, зубодробильное желание оправдаться — чтобы она меня пожалела. Но она не пожалеет, я это знаю, и все равно хочу, чтобы приняла. У мамы есть Алия, чтобы жалеть и принимать. А я… нелюбимая дочь, с которой можно не церемониться.
Телефон начинает звонить сам. Мама. Как почувствовала, что я сети. Женя знаком показывает мне не отвечать, но я не могу. Воспитание, традиции, нельзя не уважать родителей… Тяну ползунок вверх.
— Мне Марк звонил, — сходу начинает наезжать мама. — Сказал, что ты сбежала. Это правда?
Не успеваю утвердительно ответить, она продолжает:
— Ты это брось, Эля. Замуж вышла, будь примерной женой, — ее строгий голос пробирает меня до костей, а в душе поднимается цунами злости. — Ты же понимаешь, брак — это строительство!
— Мама, Марк невыносимый, я не буду с ним жить. Завтра подам на развод, — отвечаю с утомленной интонацией. Женя активно кивает. — Он меня ударил. После такого я к нему не вернусь.
— Ударил — значит, заслужила, — шипит мама. — Ищи подход! Ты же сама его выбрала!
Мне хочется швырнуть телефон об землю. Да, он ухаживал, да, вскружил мне голову, но я сомневалась, выходить ли за него, взяла время подумать, когда он сделал предложение. Отец принял предложение вместо меня. Мы вроде в двадцать первом веке живем, а замуж меня выдали, не особо интересуясь моими желаниями. Просто отцу надо было спихнуть с плеч старшую дочь, а мама была рада освободить все время для младшей.
— Нет, мама! — в голос прорывается рычание. — Я познакомилась с нормальным мужчиной, а превратился он в чудовище. Я не вернусь к нему в лапы. И мне плевать на все традиции. Это моя жизнь, и я хочу ее сохранить!
— Не выдумывай и прекращай капризничать, — мама непробиваема, но сменила тон на ласковый. — Ты просто не нашла к нему ключик. Вернись, пожалуйста. Вот увидишь, вы помиритесь и будете жить дружно.
Бросаю короткое «Нет» и завершаю звонок. Сдается мне, это не последний разговор с мамой, но я твердо намерена развестись. И плевать, что родители скажут. Хотя я в шоке от маминых слов. Знала, что они с папой будут не в восторге, но маме вообще плевать, каково мне живется замужем. Я думала, слова о том, что Марк меня ударил, изменят ее отношение, но нет. Вернись к нему и жди, пока он тебя убьет в очередном порыве ревности.
Мы с Женей заходим в круглосуточные «Продукты», где я оплачиваю наш сегодняшний ужин — пельмени. Тысячу лет их не ела, но мне сейчас не до вырезки и лососевых стейков.
Дома, поедая эти пельмени, я чувствую себя наконец вырвавшейся из золотой клетки Марка. Многие бы захотели оказаться на моем месте — огромный шикарный дом в Парголово, практически в черте города, машина с водителем, любые развлечения, наряды, СПА, спорт, все, что душе угодно. Но за все нужно платить. Мне приходилось терпеть мужа-тирана и абьюзера.
За три года он изменился до неузнаваемости. Я бы сбежала раньше, но терпела ради родителей, чтобы их не расстраивать. Донерасстраивалась! Всему однажды приходит конец. И мое терпение кончилось. К тому же, мужчина, который ударил женщину, уже не остановится. В следующий раз это будет сломанная челюсть, а потом про меня напишут в криминальной хронике. Даже если Марка за это посадят, меня уже не будет.
— Отпроси меня завтра у Луизы на первую половину дня? — спрашиваю у Жени, ополаскивая тарелки в мойке. — Я в ЗАГС съезжу и сразу приеду в ресторан.
— Я скажу, что ты во вторую смену пойдешь, — соглашается подруга и, допив чай, переставляет кружку в мойку. — Приедешь в ресторан к половине второго. С двух до полуночи рабочее время.
Соглашаюсь, хотя становится немного страшно, что буду одна возвращаться домой. Мне так страшно, что Марк меня найдет, что я вообще не хочу одна на улице появляться, тем более вечером. Но делать нечего. Мне никто не поможет, кроме меня самой, а тянуть с заявлением в ЗАГС я не хочу.
ЗАГС Выборгского района встречает меня скрипучей дверью и заспанным вахтером в мятой рубашке и засаленных брюках. Заполняю бланк заявления и мысленно хвалю себя, что заранее собрала сумку для побега. Не пришлось судорожно рыскать в поисках документов. И у меня есть все, чтобы развестись.