Во вторник вечером мне звонит Петя.
— Я выяснил про твою Эльвиру. Готов? — спрашивает с порога. Прошу его продолжать. — Подтвердилась твоя дикая догадка. Эльвира и Жизель были сестрами. Если эксгумировать тело, можно подтвердить еще и по ДНК.
Вздрагиваю. Нет. Я не готов ворошить могилу Жизель.
— У тебя бумажные подтверждения есть? Или это все слова? — голос скрипит сдерживаемым напряжением.
— Обижаешь, — отвечает Петя. — Я нашел настоящее свидетельство о рождении Эльвиры. Мать сдала ее в детдом не сразу, только через полгода. Видимо, попыталась какое-то время воспитывать сама, поняла, что не тянет, и избавилась от одного ребенка.
— Пришли фотки, отправлю к тебе кого-нибудь забрать бумажные копии, — на этом я прощаюсь и заканчиваю разговор.
Как забавно распорядилась судьба. Одной сестре все, другой — ничего. Что могло повлиять на выбор матери? Одна кричала больше, другая меньше? Или одна пахла сильнее другой? Или, может, одна начала улыбаться раньше?
У меня в голове не укладывается, как можно отдать собственного ребенка, но где мне размышлять о мотивах той женщины? Как же ее звали? Диляра… Диляра Асланова. Их с Жизель могилы находятся рядом на Русско-Финском православном кладбище. Это ближайшее к поместью кладбище в черте города. Так было удобно. Я уже и не помню, когда последний раз посещал его. Воспоминаний о Жизель хватало благодаря вещам, а Диляру я и не знал толком, только по рассказам дочери.
Сейчас поздно ехать, но завтра я наведаюсь к Эльвире. Прошло несколько дней, она наверняка подумала. Хотя, даже если нет, мы поговорим.
Эльвира
В воскресенье днем Александр посадил меня в Инфинити и отвез… в квартиру на Яхтенной улице. Почему я не удивлена, что эта квартира находится по тому же направлению, что и поместье Игоря?
Квартира оказывается балдежной. С шикарнейшим ремонтом, встроенной техникой и входящей в плату горничной, которая является раз в сутки, чтобы прибрать и перестелить постель. Невольно закрадывается предположение, что квартира сдается посуточно. Это намек? Потому что я тут надолго не задержусь?
Часть дня я трачу на обживание, хотя разбирать вещи мне толком и не надо. Всего одна дорожная сумка и ноут. А после наваливается тоска. Сама себя не понимаю. Я же подумать хотела. Взвесить за и против. А сейчас, оказавшись в одиночестве, свободной, без каких-либо обязательств, ощущаю, что чахну и хирею. Как будто не все было сказано, не все услышано. Но я увидела достаточно, чтобы знать, что Игорю непросто далось это согласие меня отселить.
Игорь меня не беспокоит. Как и обещал — дает время и воздух. Без него спокойно, но что-то не дает мне нормально спать по ночам. Сплю тревожно, часто просыпаясь, и не знаю, что меня разбудило. А утром вторника меня тошнит. Первая мысль — я беременна! — но я ее отметаю. Я ведь отчетливо помню… Нет. Я не помню, как закончился тот секс. Не может быть! По датам припоминаю, когда были последние критические дни — вот же черт! Сходится. По идее, сейчас задержка около недели.
По спине стекает холодная волна, и я судорожно принимаюсь собираться. Мне нужно в аптеку. Нужно убедиться. Быстро накидываю на себя первое попавшееся — длинное в пол платье с капюшоном а-ля худи — и, натянув кроссовки, выбегаю из квартиры.
Вернувшись, грубо разрываю упаковку, которая никак не хочет открываться, и использую содержимое, как сказано в инструкции. Кладу полоску из непонятного материала поверх салфетки на стиральную машину и отправляюсь сделать себе чай. Там сказано, надо подождать несколько минут, как раз заварится, и я узнаю результат теста.
Похоже, я просто тяну время. Мне слишком страшно посмотреть на тест. Я отвлекаюсь на приготовление чая и скрупулезно готовлю все к предстоящему чаепитию. Заливаю кипяток в заварник с листовым зеленым чаем, ставлю на стол чашку, сахарозаменитель, достаю из шкафчика печенья. Занимаю мысли простыми действиями.
И вдруг раздается звонок в дверь.
59
Дергаюсь от неожиданности. Головой понимаю, что незваных гостей быть не должно, наверняка это Игорь, но становится страшно. Ладонь сама ложится на живот, будто это мне поможет защитить возможно уже начавшуюся внутри жизнь.
Подхожу к двери и смотрю в глазок. Сердце подпрыгивает от радости и тревожно ускоряется при виде Игоря. Стоит спиной к двери, уперев руки в бока. Привычный разворот плеч, высоко поднятая голова, смотрит в сторону окна на лестнице.