— И поэтому оттолкнул? Поэтому сделал больно? — в голос непроизвольно просачивается горечь.
— Я был не в себе. Не контролировал себя. Такое случается очень редко и… В общем, ужасно, что ты это видела, — Игорь отводит взгляд и чуть краснеет. Ему стыдно! Вот уж не думала, что он вообще в состоянии чего-то стыдиться. — Ты упомянула ее, и меня переклинило. Хотел сказать одно, а вырвалось другое…
Он не договаривает, рассеянно оглядывая шкафчики в кухне. Мне интересно, конечно, что он хотел сказать, но я не хочу вырывать этот ответ. Не скажет, и плевать.
— Я хотел сказать… — продолжает Игорь, будто собравшись с мыслями. — Ты совсем не такая, как Жизель, ты глубже и искреннее. Ты по-настоящему со мной. Она была лишь рядом. Но ваша похожесть, мой сексуальный голод, затапливающий мозги, и идиотский договор, который мы заключили в самом начале, смазывали картинку. Затуманивали правду. И я оценивал тебя по Жизель.
Эти слова тяжелым грузом опускаются в душу, но одновременно объясняют отношение Игоря. Объясняют все до последней точки.
— С ней я был один, сам по себе, — продолжает он, видимо, еще не все сказал. — Я даже не поверил сначала, что это ты ломишься в квартиру, пока не услышал твой голос. Она бы так не поступила.
Он вроде извиняется, но легче почему-то не становится.
— И поэтому притворялся спящим полчаса, — произношу с досадой и утвердительной интонацией.
— Притворялся, потому что не хотел показывать тебе то чудовище, которое прячется за этой, в принципе, приятной наружностью, — мрачно отвечает Игорь. — Боялся тебя оттолкнуть. И не зря боялся. Это же и произошло. Я повел себя, как мудак. Но…
Игорь накрывает мою ладонь своей и нежно сжимает пальцы.
— Ты нужна мне. Без тебя я раскалываюсь на части. Жизнь теряет краски. И не потому что ты похожа на Жизель. Потому что ты — самая искренняя и чистая женщина из всех, кого я встречал. Но самое главное — с тобой я чувствую себя на своем месте. Я уже ощущаю себя твоим мужем, хотя мы не женаты. С Жизель даже после свадьбы этого ощущения ни разу не возникло.
Мое сердце неуклонно растапливается, но я не показываю вида.
— Любовь проверяется временем и потрясениями, Эльвира, — более взволнованно произносит он. — Времени прошло немного, но потрясение — смерть моего отца и подстава Малька — все расставила по своим местам! Я люблю тебя и не могу потерять. Ты мне нужна.
— Жизель тоже была нужна… — тяну задумчиво.
— Как кукла, — Игорь повышает голос, перебивая меня. — Только на твоем фоне я понял, что держал при себе красивую куклу. Я покупал ей одежду, дарил подарки, смотрел, как она ими пользуется, но глубже она меня не пускала. Потому что в ней не было глубины. Ты за какой-то месяц стала мне дороже жизни, Эльвира. Потому что ты со мной. Тобой пропитана моя жизнь. Ты — мой воздух.
Не знаю, что на это ответить. О таком признании в любви мечтает, наверное, каждая девушка, и третий, взволнованный Игорь — та его ипостась, которая проявлялась до этого только в моем присутствии — красноречивое подтверждение этих слов.
— А как же партнеры? — спрашиваю с недоверием в голосе.
— Завтра я предоставлю им доказательства и передам им Малька, а тебя… — он вдруг осекается и едва заметно гладит себя по пиджаку в районе нагрудного кармана. — Я хочу, чтобы ты присутствовала на завтрашнем мероприятии. Я объявлю тебя неприкосновенной, и больше ни у кого не возникнет и мысли тебя в чем-то подозревать.
Слово-то какое! «Неприкосновенной». Чувствую себя заповедником.
— А право отказаться у меня есть? — спрашиваю осторожно.
— Как захочешь. Я надеюсь, ты приедешь, но приму любое твое решение. Ты больше никогда не услышишь от меня приказного тона, Эльвира, — совестливо отвечает Игорь. — Я был неправ, общаясь с тобой в жестком ключе. Но я был неправ с самого начала, когда дал тебе работу. Мне следовало тогда же, прямо в ресторане сделать тебе предложение… Но все мы сильны задним умом.
Усмехаюсь.
— В таком случае я бы испугалась тебя еще сильнее, чем Марка, сбежала бы и наверняка попала обратно к нему в лапы, — произношу с теплотой. Вспоминаю наше знакомство, мой страх и возмущение его правилами. Тогда я и помыслить не могла, что влюблюсь в него до искр из глаз.
— Как ты себя чувствуешь? — с участием спрашивает он.
— Пойдет. Сейчас не тошнит хотя бы, — допиваю свой чай.