Пролог
Университетские коридоры остались позади. Лиам шел рядом, провожая меня до машины. Воздух казался необычайно легким, пока он нежно, почти благоговейно пропускал сквозь пальцы пряди моих волос.
Он заглянул мне в глаза и тихо, с едва уловимой надеждой, спросил:
— Может, я подброшу тебя?
— Не стоит, — я улыбнулась, чувствуя, как к щекам подступает приятное тепло. — Поеду с водителем, мама будет ждать.
— Тогда до завтра, малышка.
Его улыбка была последним светлым моментом этого дня. Я мимолетно коснулась губами его щеки и скользнула в салон. Лиам закрыл дверь, и машина тронулась. Я ехала домой, словно на мягком облаке, еще не зная, что оно вот-вот превратится в грозовую тучу.
Дома встретила непривычная тишина.
— Мам? Мам, я пришла! Ты где? — я заглянула на кухню, но там была лишь домработница, методично протиравшая столешницу.
— Простите, а вы не знаете, где мама?
— Она уехала с господином, — не поднимая глаз, ответила женщина. — Сказали, скоро будут.
— Спасибо, — бросила я и поспешила к себе, мечтая поскорее оказаться в уединении своей комнаты.
Я не успела даже дотронуться до ручки. Дверь распахнулась с такой силой, что я отшатнулась. В проеме застыл Маттео. Его лицо казалось непроницаемой маской — пугающая, изменчивая стихия. Я никогда не знала, чего ждать от него в следующую секунду: ледяного безразличия или вспышки ярости.
Он вошел, и сухой щелчок замка прозвучал как выстрел. Шаг в мою сторону. Я инстинктивно попятилась, чувствуя, как пространство сжимается в тиски.
— Выйди из моей комнаты, — мой голос прозвучал резче, чем я ожидала.
— Закрой рот, — отозвался он пугающе спокойно.
В его руке тускло блеснуло лезвие ножа. Воздух в легких застыл. Сердце, совершив безумный кульбит, оборвалось куда-то вниз. Я метнулась к ванной, надеясь запереться, но он оказался быстрее. Грубый рывок — и мои волосы натянулись тугим жгутом, за который он притянул меня к себе.
Холодный металл прижался к горлу, заставляя замереть.
— Ты, мелкая дрянь, — прошипел он мне в самое ухо. — Твоему ублюдку нравятся эти волосы, верно?
— Пусти… пожалуйста… — слова рассыпались в дрожащий шепот.
— Еще раз кто-то посмеет к тебе прикоснуться — я сначала прикончу его, а потом займусь тобой, — его дыхание обжигало кожу холодом. — Не смей позорить мою фамилию, сука. Поняла?
— Да… — выдохнула я, почти теряя сознание от ужаса.
Он немного ослабил хватку, и я попыталась отшатнуться, но Маттео снова перехватил прядь. На его губах заиграла тень странной, пустой улыбки.
— Я передумал.
Короткий, резкий звук срезаемой ткани — и половина моих волос осталась в его кулаке. Время замедлилось. Гул в ушах заглушил все остальные звуки. Я видела лишь, как пряди, которые я растила годами, падают на ковер мертвым грузом. Маттео посмотрел на них, как на трофей, и небрежно бросил к моим ногам.
Он вышел, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась, оставляя меня в оглушительной тишине. Я рухнула на колени, собирая в дрожащие ладони свои обломки. И тогда плотину прорвало. Крик, дикий и надрывный, вырвался из самой глубины легких, заполняя собой пустоту комнаты, в которой больше не осталось места для «облаков».
Глава 1
Майра: Настоящее
Шумный город за стенами — город свободы. А я живу в зале, где огромные мужчины до полусмерти бьют друг другу лица. Не потому что хочу — потому что другого выбора выжить у меня просто нет. Я убираю, подаю, делаю всё, что скажут: «подай», «принеси», «убери». Мечтаю, конечно, жить как все нормальные люди — в светлой квартире, в уютном доме. Но только здесь, среди запаха пота, кожи и чужой агрессии, я могу заставить себя заснуть. Думаю, что в этом хаосе меня не найдут. А если и найдут… может, это станет моим последним шансом убежать или дать отпор.
Главный здесь — Виктор, тренер. Мне чертовски повезло: он не прогнал меня, решил помочь и разрешил пожить прямо тут. За складом есть маленькая комнатка. Пока я не возьму себя в руки и не накоплю сил — останусь здесь.
Все парни уже ушли. Мне надо вытереть кровь на ринге, собрать брошенные перчатки и вычистить всю грязь. И только потом — спать. Я морщусь, натягиваю плотные резиновые перчатки, беру ведро с водой, тяжелую тряпку и поднимаюсь на ринг. Опускаюсь на колени и начинаю въедливо оттирать бурые пятна от настила. Я к этому привыкла; меня больше не выворачивает наизнанку, как в самый первый раз, но вспоминать, откуда берутся такие следы, всё равно мерзко.