Разворачиваюсь и выхожу, с грохотом закрывая за собой дверь.
Я понимал отца. Он искренне любил маму и чтил ее память. Но в делах мафии нет места женщинам. С ними приходится обходиться жестко — не из-за садизма, а потому что наша жизнь не прощает слабостей: одна ошибка, одна привязанность — и вся империя рухнет. Я не позволю, чтобы чьи-то сопли подорвали то, что строилось на крови.
На саму роспись я не иду. Но позже поздравляю отца лично — сделать это сухо было проще, чем демонстрировать лишние эмоции. Я не желаю видеть их. Не хочу знать о них ровным счетом ничего: ни лиц, ни имен, ни привычек. Чужой ребёнок? Тем более нахрен мне не сдалась эта обуза, да ещё и девчонка. Мать твою.
Весь день я провожу в клубах и на оружейных складах — там, где все предельно просто, понятно и поддается моему полному контролю. Сталь не задает глупых вопросов. Сталь дает четкие ответы. Всю личную охрану я перенаправляю к отцу — пусть работают, его жизнь мне дорога, кроме него у меня никого нет.
Заканчиваю разбор дел уже глубокой ночью. В кабинете привычно пахнет дорогим табаком и оружейным маслом. В это время в особняк возвращаются мои бойцы. По их разгоряченным видам понятно: празднование свадьбы отца завершилось.
Собираюсь подняться к себе, но на лестнице срываются их голоса из коридора. Замираю в тени, прислушиваясь.
— Чёрт, я в жизни не видел настолько красивой девки… — почти шепчет один из них.
— Это точно. Я просто глаз от нее оторвать не мог, — поддакивает второй.
— Да ладно вам? — вмешивается третий. — Неужели настолько хороша?
— Ты должен был её увидеть… Это просто отвал башки. Я, клянусь, кончил от одного только её вида.
Раздается пошлый, неряшливый смех.
Я медленно выхожу из тени и спускаюсь к ним. Разговоры срубает мгновенно. Голоса затихают, в коридоре повисает тяжелая, звенящая тишина.
— О ком базарите? — спрашиваю предельно холодно.
— Ни о ком, босс, — отвечают они хором, слишком быстро и дергано.
Один из них дергается в сторону, но я не даю ему сделать и шага. Наношу точный, жесткий удар кулаком прямо в дыхло. Без предупреждения. Он со стоном сгибается пополам, хватая ртом воздух и тяжело оседая на одно колено.
— Я еще раз спрашиваю: вы бакланите о жене вашего босса? — мой голос звучит страшно ровно.
— Нет… не о ней, босс… — шепчет кто-то из них, вжимая голову в плечи.
Я неторопливо всматриваюсь в лицо каждого, удерживая их на прицеле ледяного взгляда.
— Ещё раз услышу подобную херню — пожалеете так, что ваши никчемные жизни кончатся быстрее, чем вы успеете сделать следующий вдох. Поняли меня?
— Да, босс, — сдавленно гудят они.
Разворачиваюсь и молча ухожу к себе.
Утро встретило привычной прохладой. Я уезжаю из дома раньше всех — в салоне авто царит тишина, моторы глухо урчит, город едва пробуждается. Возвращаюсь назад уже ближе к обеду с относительно свежей головой, хотя раздражение от всего происходящего всё равно жжет изнутри.
Они ждут меня в холле.
Новая жена отца выглядит намного проще, чем я себе представлял. Никаких броских украшений, никакого вычурного кутюра или килограммов косметики. Простое элегантное платье, немного уставшие глаза и мягкая, осторожная улыбка — так улыбается человек, который искренне благодарит судьбу за право просто находиться здесь. Она кажется женщиной, которая хочет лишь тишины и покоя.
И это бесит меня меньше всего. Меня вымораживает сам факт её присутствия. Её место рядом с моим отцом.
— Маттео, — отец делает шаг навстречу, — это моя жена. Познакомьтесь.
Она подступает ближе, смотрит мне прямо в глаза и произносит очень мягко:
— Здравствуйте, я Вивиана. Очень рада с вами познакомиться. Надеюсь, я не стану помехой в этом доме.
В её голосе столько подлинной искренности, что мне на секунду становится не по себе.
— Здравствуйте. Как вы уже знаете, я — Маттео, — отвечаю сдержанно, удерживая маску безразличия. — Нет, вы не мешаете.
Она чуть заметно улыбается и добавляет:
— Я бы с радостью познакомила вас с Майрой, но она сейчас у подруги. Надеюсь, вы примете нас.
— Конечно, — выдавливаю я, не желая тратить время на пустую болтовню, и поднимаюсь к себе в комнату.
Нахрена мне знакомиться с её ребенком? Зачем мне вообще знать хоть что-то об их чужом счастье?
На следующий день я спускаюсь в столовую на завтрак — и весь мой привычный мир в одну секунду рушится и замирает.