Я содергиваю наушники на шею и прижимаю дрожащую ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм пульса.
— Боже, Роб… я думала… — не договариваю, судорожно глотая слова.
Он усмехается, но его глаза остаются непривычно серьёзными.
— Здесь небезопасно гулять одной, Майра. Даже если тебе кажется, что всё под полным контролем.
— Вообще-то я каждый день так гуляю, если ты забыл, — отрезаю я, разворачиваясь и делая шаг вперед по тротуару.
— Я знаю, я за тобой… — Роб резко обрывает себя на полуслове, понимая, что сболтнул лишнего.
Я медленно поворачиваю голову, недоверчиво прищуриваясь:
— Ты что?
— Ничего… — он виновато отводит взгляд в сторону. — Сегодня прохладно, пошли лучше кофе выпьем. — Он делает шаг вперед, а я замираю на месте, упираясь тяжелым взглядом в его спину.
— Говори. Я все равно не отстану.
Он тяжело цокает языком и тихо ругается себе под нос:
— Твою мать… Ладно. Тренер не хочет, чтобы ты одна шлялась по ночи, и попросил меня ненавязчиво приглядывать за тобой.
— Ты серьёзно? — мои брови изумленно взлетают вверх.
— Ну, не злись, красивая… — кидает он сглаживающим тоном.
— Ещё раз так меня назовёшь — и мы перестанем общаться, — чеканю я. — И, к твоему сведению, нянька мне не нужна.
— Всё-всё, прости, — он поднимает руки в знак полной капитуляции. — И я не нянька… пипец, унизила только что.
Я не удерживаюсь и отворачиваюсь, слегка ухмыляясь:
— С тебя кофе. Пошли уже.
Он сокрушенно качает головой, но с готовностью пристраивается рядом.
Мы усаживаемся у панорамного окна маленькой круглосуточной кофейни. Я сжимаю пальцами кружку, её глухое тепло приятно греет замёрзшие ладони.
— Так и не пойму, — начинает Роб, задумчиво звеня ложкой в чашке. — Почему ты вообще живёшь в зале? — Он делает паузу, явно подбирая максимально безопасные слова. — От кого ты скрываешься, Майра?
Я мгновенно замолкаю. Смотрю в тёмную гладь напитка, будто на дне есть универсальный ответ. Горячий пар поднимается к лицу, и я с готовностью прячу глаза за этой дымкой.
— Просто так спокойнее, — наконец тихо выдыхаю я.
— И это всё? — не отступает он, вглядываясь в меня.
Я поднимаю взгляд и встречаю его карие глаза. В них читается не просто банальное любопытство, но и искренняя забота.
— Да, — твёрдо повторяю я. — Так мне проще жить.
Он глубоко вздыхает, откидывается на деревянную спинку стула, но больше не лезет в душу. Лишь криво улыбается:
— Ладно. Твоя тайна. Но знай, если что случится — у тебя есть я.
Я улыбаюсь ему в ответ, но внутри всё равно всё тянет знакомой, тупой болью. Сказать ему жестокую правду о Маттео я не могу. А нагло врать — ещё тошнотворнее. Поэтому я предпочитаю молчать.
— Расскажи о себе, — перевожу я тему, смотря на него поверх кружки.
— Что именно тебя интересует?
— Всё. Я ведь толком ничего не знаю о наших парнях.
Роб усмехается, опуская взгляд на столешницу:
— Я живу исключительно тренировками и боями. Мама, конечно, категорически против, но я уже давно не маленький мальчик. Девушки у меня пока нет… а так — вполне себе сексуальный холостяк. — Он весело подмигивает. — Может, станешь моей девушкой?
Я невольно усмехаюсь и качаю головой:
— Ты прав, сексуальный холостяк. Но я вынуждена отказаться. Мне не нужны парни.
Он удивленно округляет глаза:
— Ты что, по девушкам, что ли?
— Да блин, нет! — фыркаю я, смущенно убирая прядь волос за ухо. — Просто вообще не хочу никаких отношений.
— Извини, что скажу это ещё раз, — его тон становится заметно серьёзнее, — но ты безумно красивая. Парни в зале буквально с ума сходят от твоей внешности… просто боятся тренера, чтобы не ляпнуть лишнего.
Я тяжело выдыхаю и отвожу взгляд к окну. Красные огоньки редких машин за стеклом мерцают, как капли крови на мокрой воде.
— Из-за этой «красоты» я слишком дорого расплатилась, — мой голос срывается на тихий шепот. — И до сих пор продолжаю платить. Это не подарок. Это проклятие.
Роб долго молчит, переваривая услышанное.
— Произошло что-то ужасное, да?
— Да… — едва слышно выдыхаю я.
В этот момент в дверь кафе шумно заходит компания громких парней. Я тут же натягиваю капюшон на самые глаза, глубоко пряча лицо в тени. Роб мгновенно считывает мою реакцию, ничего не говорит — только тихо усмехается и допивает остатки своего кофе.
— Пошли, — шепчу я, поднимаясь из-за стола.
Мы выходим на улицу, где нас снова встречает ночная прохлада. Шагаем бок о бок в абсолютном молчании, и наши редкие шаги гулко отдаются от пустого тротуара.