Вдруг его тяжелая рука сзади без предупреждения цепляет капюшон моей толстовки и резко дергает на себя. Я по инерции врезаюсь спиной в его широкую, каменную грудь, ощущая его горячее дыхание у самого уха.
— Ключи твои, — шепчет он, и его шершавые пальцы ловко скользят вдоль моего бока, опуская связку прямо в мой карман.
После этого он отпускает меня, проходит вперед и галантно распахивает дверцу своей машины:
— Садись.
Я ныряю на пассажирское сиденье. Он аккуратно прикрывает за мной дверь, обходит капот, на секунду задерживая на мне свой темный, изучающий взгляд через лобовое стекло, и садится за руль.
Двигатель глухо рычит, и мы выезжаем на улицу.
Мы едем в абсолютном молчании. Ночная дорога уходит в темноту, боковые стекла отражают неоновые огни засыпающего города. Дилан уверенно держит руль одной рукой, не превышая скорость.
— Знаешь, — подает он голос, не отрывая взгляда от полосы, — ты правильно делаешь, что закрываешь лицо. Люди… очень любят смотреть совсем не туда, куда надо.
Я приподнимаю бровь под маской:
— Это ты сейчас комплимент сделал?
Он хмыкает:
— Можешь считать и так.
Мы подкатываем к заброшенному ангару на окраине. Я выхожу из машины и иду шаг в шаг за Диланом. Удивительно, но перед ним пестрая толпа у входа мгновенно расступается — будто его авторитет расчищает дорогу сам собой.
Внутри арены оглушительно шумно: на центральном ринге уже кто-то вовсю избивает друг друга, толпа безумствует и ревёт. Мы пробираемся сквозь плотный поток людей, и Дилан пропускает меня вперед, прикрывая собой сзади, словно глухая стена.
Вдруг какой-то подпитый парень из толпы перегибается через ограждение и бросает в мою сторону мерзкую, слюнявую реплику. Я инстинктивно отступаю, вжимая голову в плечи.
В ту же секунду сильная, горячая рука без церемоний обхватывает мою талию. Дилан мощным рывком притягивает меня к себе, намертво прижимая моей спиной к своей груди.
— Всё нормально, — шепчет он мне прямо в раковину уха, и от этого низкого тона по коже пробегает приятный мороз. — Ни одна сука тебя не тронет.
Его пальцы сжимают мой бок чуть сильнее, и он добавляет с тихой усмешкой:
— Пиздец ты мелкая в моих руках.
Дилан наклоняется еще ближе, его дыхание касаются кожи на шее. Я поднимаю на него взгляд, он легко подмигивает, переводя всё в шутку, и тащит нас дальше к нашей компании, не ослабляя хватку.
Мы пробиваемся к самому рингу, где гул становится выжигающим. В тусклом свете прожекторов я замечаю знакомые лица. Леон первым оборачивается и расплывается в широкой улыбке:
— Вот это да! Майра пришла! — он восторженно хлопает меня по плечу.
— Давно пора было вылезти из своей конуры, — добавляет Сэм, протягивая сжатый кулак для приветствия.
Марко уважительно кивает:
— Не ожидал тебя здесь встретить.
Адам весело подмигивает:
— Осторожно, Майра, тут слишком дико для твоей нежной душонки!
— Иди ты, — фыркаю я из-под маски, но не могу сдержать искренней улыбки.
Нэйт подходит и легко, по-братски обнимает меня за плечи:
— Рад, что ты с нами. Парням это реально важно.
Я смотрю на них — все взвинчены, гордятся моим появлением и искренне рады. В их взглядах нет ни капли фальши или скрытого подтекста — только чистое уважение и азарт. Шум арены, тяжелый запах пота, алкоголя и металла перестает казаться мне чужим и пугающим.
Где-то из колонок надрывный голос ведущего орет имя, и толпа взрывается с новой силой.
— Роб выходит! — кричит Леон, перекрывая гул.
Парни начинают подбадривать его, свистеть и орать в сторону раздевалок. Атмосфера накаляется до предела, и я чувствую, как мое сердце начинает отбивать этот дикий ритм вместе с ними.
Свет над ареной гаснет, остается лишь один слепящий прожектор, выхватывающий темный проем выхода.
Роб появляется из тьмы. На нем лишь черные спортивные шорты и туго забинтованные кулаки. Накачанное тело в свежих и старых шрамах, тяжелое дыхание, а глаза горят голодным огнем хищника. Он шагает на ринг уверенно, с тем ледяным спокойствием человека, который наперед знает: этот бой принадлежит ему.
Толпа сходит с ума. Кто-то скандирует его имя, кто-то оглушительно свистит, но все эти звуки сливаются в единый гул, от которого вибрирует настил под ногами.
— Вот он, чёрт возьми! — орет Леон рядом, размахивая руками.
— Давай, Роб! Размажь его! — добавляет Сэм.
Марко со всей дури лупит кулаком по металлическому ограждению, Адам заходится в свисте. Даже Нэйт, обычно сдержанный, искренне улыбается и вскидывает кулак вверх.