В машине повисает густая, давящая тишина. Я упрямо смотрю в темное окно, всем существом закипая от злости.
— Не обижайся, малая, — первым нарушает молчание он. — Машина была забита под завязку, куда бы ты там уселась?
— А тебе какая разница? — отрезаю я холодно, не поворачивая головы.
Он усмехается, бросая короткий взгляд на дорогу:
— Малая, ну не на колени же к парням тебе садиться.
— Хоть на колени, но не надо принимать решения за меня, Дилан! — сжимаю кулаки, стараясь удерживать голос от срыва.
Он чуть откидывается на спинку кресла, тянет рычаг и с щелчком отгоняет свое сиденье назад.
— Раз так сильно хочешь на колени — садись на мои, — бросает он с нарочитой провокацией.
Я резко разворачиваюсь к нему, чувствуя, как внутри всё вспыхивает огнем:
— Я лучше вообще никуда с вами не поеду!
Он смотрит на меня краем глаза, и на его жестком лице проступает едва уловимая улыбка.
— Прости, — произносит он тихо. — Это была шутка.
Я лишь закатываю глаза и снова упрямо отворачиваюсь к боковому стеклу.
— Майра, — его голос меняется: исчезает насмешка, тон становится низким, суровым и предельно серьёзным.
Я молчу, принципиально не отзываясь.
— Ты злишься, потому что думаешь, будто я отнимаю у тебя свободу, — продолжат он, дергая руль на повороте. — Но если бы я позволил тебе сесть туда, где втайне хотел каждый из них… — он делает паузу, натягивая нервы. — …я бы потом просто убил половину наших парней.
Я медленно поворачиваюсь к нему. Его взгляд въелся в темную дорогу, желваки на челюсти хищно сжаты. В его тоне нет ни капли фальши или шутки.
— Я не шучу, малая, — добавляет он, бросив на меня короткий, тяжелый взгляд. — Ты не понимаешь простых вещей. Я не умею быть мягким и пушистым. Но я всегда сделаю так, чтобы с тобой ничего не случилось. Даже если для этого мне придется постоянно держать тебя на меня злой.
— Они же наши парни! — я полностью разворачиваюсь к нему, и мой голос подрагивает от закипающей ярости. — Почему ты так паршиво о них думаешь?! Они отлично ко мне относятся!
Он усмехается, но его глаза остаются смертельно холодными:
— Я знаю. И я их уважаю. Они действительно до последнего будут тебя защищать.
Я до крови прикусываю губу, но Дилан чуть наклоняет голову в мою сторону и чеканит жестче, добивая:
— Но не забывай одну простую истину, малая. Они — мужчины. И у каждого из них есть член, который имеет свойство вставать при виде красивых девушек. И ты, черт возьми, не исключение.
Я намертво замираю на месте. Краска мгновенно заливает щеки и шею, подготовленные слова застревают глубоко в горле. Его голос звучит абсолютно спокойно и буднично, но от этой жесткой прямоты по коже пробегает ледяной озноб.
Мы подъезжаем к бару. Едва машина останавливается, я не жду, пока Дилан обдумает свои действия, обойдёт капот и по-хозяйски откроет мне дверь, — сама резко вываливаюсь наружу и чекаю шаг к входу.
— Колючка, — доносится его глубокий голос за моей спиной. — Ты забыла убрать свои шипы.
— Я специально, — бросаю, даже не оборачиваясь, и толчком открываю тяжелую дверь.
Внутри гудит привычный хаос: перекрывающий всё хохот, тяжелый бас музыки, звон стеклянных бокалов. Воздух густой, пропитанный табачным дымом и резким запахом алкоголя. Парни из нашего зала уже оккупировали длинную стойку — кто-то спорит во весь голос, кто-то заливисто ржёт.
Стоит им заметить меня, как Роб сразу поднимается и отодвигает соседний стул:
— Малая, заземляйся сюда.
Я опускаюсь на прохладную кожу, и Сэм с хищной ухмылкой поворачивается ко мне:
— Что будешь пить?
— Без понятия, — честно признаюсь я, оглядывая ряды бутылок на полках.
— Давай ей пиво, — хозяйски решает он. — Начнём с малого. Напоим наш талисман!
— Категорически поддерживаю! — орёт Леон, и вся компания заходится смехом.
Дилан в итоге всё-таки присоединяется к нам. Он усаживается чуть в стороне, спокойно улыбается их шуткам, периодически чокается тяжелым бокалом. Роб встает прямо за моей спиной, небрежно положив широкую ладонь на деревянную спинку моего стула. Я отчетливо ощущаю на себе взгляд Дилана, но принципиально не поворачиваю головы в его сторону.
Я прекрасно понимаю, к чему ведет его постоянное внимание и эта жесткая, давящая забота. Я вижу этот подтекст каждый раз, когда он надолго задерживает на мне свой темный взгляд. И, будь моя жизнь иной… да, чёрт возьми, я бы с удовольствием встречалась с ним. Он мне искренне нравится. Но пока я не отцеплю от своего горла когтистые руки прошлого, я просто не имею права. Не смогу дышать свободно, не смогу впустить кого-то настолько близко. Но я обязательно сделаю это. Избавлюсь от Маттео. Любой ценой.