Он поднимается с колен, наклоняется ко мне и целует так же резко и отрывисто, как и вначале — будто ставит жирную точку. А потом просто разворачивается, отпирает замок и выходит, оставляя меня в одиночестве и темноте.
Я остаюсь стоять, тяжело и рвано дыша. Сердце всё еще колотится в горле, руки подрагивают. Торопливо привожу себя в порядок: поправляю растрепавшиеся волосы, юбку, аккуратно стираю с губ следы поцелуев.
Когда я наконец выхожу наружу, привычный шум парка обрушивается на меня новой волной. Всё кругом кажется совершенно обычным — огни, смех, беззаботные люди вокруг. Но внутри… внутри абсолютно всё изменилось.
Я впервые испытала нечто подобное — и до сих пор пребываю в легком шоке. И смешно, и дико признать: я дрожу не только от пережитого всплеска, но и от мысли, что всё это только что сделал Лиам.
Глава 8
Майра: Настоящее
После долгих, изнурительных споров Дилан всё-таки увозит меня к себе.
— Ну где я могла посеять эти чертовы ключи?.. — бурчу я, раздражённо.
— Может, сама кому-то отдала, — спокойно отвечает он, дергая руль.
— Не помню… ну нафига я вообще столько выпила? — бессильно вздыхаю я, откидываясь на подголовник.
Дилан тихо смеётся, и в этом искреннем бархатном звуке есть что-то невероятно заразительное.
Мы подъезжаем к элитному комплексу. Здесь всё выглядит подчеркнуто дорого и строго: холодные огни мегаполиса красиво отражаются в панорамных стеклянных фасадах. Мы выходим на парковку, и он без лишних слов уверенно берет меня за кисть, мягко, но настойчиво ведя за собой.
В зеркальном лифте он с едва уловимым щелчком нажимает кнопку двадцатого этажа.
— И не скажешь, что ты живёшь в таком шикарном месте, — подшучиваю я, разглядывая собственное слегка подвыпившее отражение.
Дилан улыбается, но его темный взгляд не отрывается от моего лица, будто прошивая насквозь.
— Что ты так смотришь? — не выдерживаю я под этим тяжелым давлением.
— Ты шикарная, — произносит он абсолютно серьёзно, без тени насмешки.
— Спасибо, что хоть не сказал «красивая», — фыркаю я, пряча смущение.
— Да ну тебя. Ты страшная.
— Эй! — я возмущённо бью его ладонью по плечу. — Совсем охренел?
Мы оба синхронно смеёмся. В этот момент двери лифта бесшумно разъезжаются.
Дилан выходит первым, привычным движением отпирает замки и коротким кивком указывает вперед:
— Проходи.
Я переступаю порог, и за моей спиной с глухим стуком закрывается тяжелая дверь. Внутри царит обволакивающий полумрак. Свет льётся мягкими янтарными полосами из скрытой подсветки. Просторная гостиная словно вырезана из тёмного благородного дерева и матового стекла. Каждая деталь здесь находится на своём идеальном месте: массивный кожаный диван, низкий стол, на полках — редкие издания в кожаных переплётах. На одной из стен — панорамное окно: ночной город расстилается бескрайней картой, а в отражении неба чётко видны наши силуэты.
— Дилан, я хочу знать, кто ты такой на самом деле, — разворачиваюсь я к нему, встречая его взгляд.
— Человек, — спокойно отвечает он, делая шаг навстречу. — Вижу, протрезвела.
— Конечно, протрезвела. Ключи посеяла, завтра тренер мне шею своротит. Так что считай, это наш прощальный вечер. Запомни меня такой веселой, — усмехаюсь я.
Уголки его губ едва заметно приподнимаются:
— Из тебя хреновый комик, малая.
— Ой, да ладно тебе, — отмахиваюсь я, — смешно же.
Он смотрит на меня ещё пару секунды, а потом усмешка с его лица бесследно исчезает. Его взгляд мгновенно темнеет, становясь тяжелым и опасным, словно над комнатой сгустилась грозовая туча.
— Прощальный вечер? — произносит он тихо, почти шепотом, но в его тоне звякает негнущаяся сталь. — Ты серьёзно думаешь, что всё закончится завтра?
Я намертво замираю. Вся легкая хмельная небрежность улетучивается, будто кто-то резко нажал на паузу.
— Дилан… — начинаю я, но слова застревают в спазмированном горле.
Он делает быстрый шаг вплотную, полностью нависая надо мной, так что его горячее дыхание обжигает кожу. Я инстинктивно пытаюсь отступить, но он лишает меня ничтожного шанса на побег.
Одним мощным рывком Дилан подхватывает меня на руки, крепко сжимая мои бедра и легко приподнимая в воздух, так что я на автомате обвиваю его талию ногами. Его широкие ладони уверенно фиксируют меня, а в каждом движении чувствуется первобытная сила.
— Дилан!.. — срывается у меня, но закончить он мне не даёт.
Его губы накрывают мои с дикой, голодной жаждой — так, словно он сдерживался слишком долго. Этот поцелуй не оставляет места для споров: властный, глубокий, до пульсирующей боли в губах. Голова идет кругом, я судорожно хватаюсь пальцами за его жесткие плечи, пытаясь удержать равновесие.