Виктор подходит к Элине и обнимает её за талию. В этом простом движении столько нежности, что я невольно отвожу взгляд. Они выглядят как те счастливые пары, которые понимают друг друга без слов — лёгкое прикосновение, теплая улыбка, короткий взгляд.
— Майра, — обращается он ко мне после недолгой паузы. — Мы с Элиной должны отъехать. По делам. Вернёмся только к утру.
Я поднимаю глаза, растерянно моргая:
— О… понятно.
Он спокойно кивает и продолжат:
— Будет лучше, если ты останешься на ночь здесь. Сафия не любит спать в доме одна.
Маленькая Сафия тут же оживляется, просияв как яркая лампочка:
— Правда?! Майра останется?! Ура! — она подпрыгивает на месте, радостно хлопая в ладоши. — Мы будем смотреть мультики, есть мороженое и вообще не будем ложиться спать!
Я смущенно улыбаюсь:
— Ну… если я не буду обузой.
— Конечно не будешь, — мягко перебивает Элина. — Нам с Виктором так будет намного спокойнее. Сафия к тебе очень быстро привязалась.
Я киваю, стараясь скрыть легкую неловкость:
— Хорошо. Я останусь.
Виктор роняет короткое спасибо, нежно целует жену в висок и забирает со стола ключи:
— Веди себя хорошо, — бросает он дочери напоследок.
— Обещаю! — чеканит Сафия и тут же тащит меня за руку в сторону гостиной.
Когда дверь за ними закрывается, я на секунду замираю у окна, провожая взглядом уезжающую машину.
Мы усаживаемся на мягкий диван, и Сафия начинает болтать без остановки. В комнате пахнет горячим какао, на экране телевизора что-то мерцает, но мы обе уже давным-давно не следим за сюжетом.
— А у тебя есть брат или сестра? — вдруг спрашивает она, понижая голос.
Я замираю. Мой взгляд цепляется за кружку в моих руках, за ее маленькую ладошку, за тёплый свет лампы.
— Раньше… у меня была семья, — тихо отвечаю я.
Сафия чуть наклоняет голову, внимательно всматриваясь в мое лицо. Она удивительно умна для своего возраста.
— Они умерли, да? — шепотом догадывается она.
Я лишь киваю, не в силах вымолвить ни слова. Она больше ничего не расспрашивает. Просто осторожно подползает ближе и обнимает меня — искренне, по-детски крепко, словно пытаясь защитить от всего мира.
Я глухо выдыхаю и обнимаю её в ответ, чувствуя, как сковавший грудь узел немного отпускает.
— Прости, — шепчет Сафия. — Я не хотела тебя расстраивать.
— Всё хорошо, — я улыбаюсь, аккуратно гладя ее по волосам. — Просто иногда память слишком болит.
Она ненадолго замолкает, а потом азартно подпрыгивает, явно пытаясь перевести тему:
— А парень у тебя есть?
— Что? — я даже невольно смеюсь от неожиданности. — Нет, конечно.
— А целовалась ты хоть раз? — допытывается она с абсолютно невинным выражением лица.
— Сафия! — я приподнимаю брови. — Ты слишком много знаешь для своего возраста.
— Мне просто интересно! Я же не пытаясь узнать, с кем именно, — хитро щурится она.
— Допустим, — усмехаюсь я, — целовалась. Но это точно не тема для маленьких девочек.
— Я не маленькая, — с гордостью заявляет Сафия, укутываясь в плед. — Я почти взрослая.
— Тогда почти взрослым пора ложиться спать.
Она шутливо фыркает, но кладет голову мне на плечо:
— Майра, можно я тебя ещё немного пообнимаю?
— Конечно, — шепчу я, прижимая её к себе. — Почему ты так боишься оставаться одна?
Сафия пожала плечами:
— Да я и не боюсь вовсе… Это папа так решил.
— В смысле — решил?
Она смотрит на меня предельно серьёзно, вовсе не по-детски:
— Я слышала, как папа говорил с мамой о тебе. Он сказал, что очень переживает за тебя… и что тебе будет лучше побыть здесь.
Я замираю. К этому разговор я была точно не готова. Внутри что-то щелкает — странное, непривычно тёплое чувство. Переживает? За меня?
Сафия заглядывает мне прямо в глаза:
— Меня взрослые не любят за то, что я слишком прямая, — шепчет она с удивительной уверенностью. — Ты будешь моей подругой?
— Конечно, буду, — мягко отвечаю я.
Сафия кивает, словно зафиксировала важную сделку:
— Ну всё. Теперь ты моя.
— Вот так просто? — смеюсь я.
— Ага. От настоящих друзей не убегают.
Она еще некоторое время лежит рядом, а потом тихо спрашивает:
— А у тебя раньше были друзья?
— Были… — выдыхаю я. — И друзья, и подруги. Но они меня очень жестоко предали.
— Сильно?
— Настолько, что я после этого перестала верить людям, — честно признаюсь я. — Даже тем, кто искренне хотел добра.
Она накрывает мою ладонь своей маленькой ручкой:
— Знаешь, не все люди такие плохие.
— Может быть, — улыбаюсь я. — Просто я слишком долго жила с мыслью, что дружба — это невыполнимая роскошь.