На следующий день.
Она сидела на пассажирском сиденье, упрямо уткнувшись взглядом в боковое окно. После утренней вспышки в ней осталась только холодная, звенящая злость. Плечи натянуты, пальцы сжаты в кулаки.
— Что это сейчас было? — бросаю я, не отрывая взгляда от дороги.
— Что именно? — суховато отзывается она.
— Эти твои очередные истерики. Ты реально собиралась пешком поехать домой в таком драном виде?
— Это совершенно не твоё дело, Маттео.
— Это, чёрт возьми, моё прямое дело.
— Думаю, у тебя есть дела и поважнее, — она тихо, горько усмехается, почти беззвучно.
— Ты о чём вообще?
— Например… мог бы хотя бы подождать, пока я уеду. Или сказать мне уйти, прежде чем приводить в дом свою девку.
Я усмехаюсь, чувствуя, как внутри снова начинает закипать привычное раздражение:
— Значит, вот в чём дело? — подкалываю я. — Увидела, как я развлекаюсь, и задело?
Она сжимает губы в тонкую линию и молчит, но по тому, как судорожно подрагивают её пальцы, я четко понимаю — попал в самую цель.
— Я буду трахать кого захочу и где захочу, Майра.
— Да мне глубоко плевать, — её голос звучит тихо, но в нем отчетливо звякает металл, который холоднее любой стали. — Хочешь — проводи ночи с кем угодно. Только в мою жизнь больше не лезь.
— У тебя её нет, — ухмыляюсь я, перестраиваясь в другой ряд.
— Есть.
— С этим уёбком, да?
— Прекрати!
Звенящая тишина буквально режет воздух. Машина въезжает во двор особняка, тормоза с визгом скрипят. Она моментально вылетает из салона, хлопнув дверью с такой силой, что звук отдаётся тупой болью в висках.
— Псих… — натужно бормочет она, уходя по дорожке к дому.
Я криво усмехаюсь и бросаю ей прямо в обтянутую пиджаком спину:
— Ну не знаю, милая… Ты вчера так не орала, когда я пробовал, какая ты на вкус.
Она намертво замирает на месте. Медленно, словно через силу, оборачивается. Лицо мгновенно становится смертельно бледным, губы дрожат, а в расширившихся глазах мешается лед и сумасшедшая паника.
Я ощущаю, как мои губы сами собой растягиваются в довольной, хищной ухмылке.
— До вечера, maldita belleza, — произношу я тихо, почти с лаской, и с ревом завожу двигатель.
Глава 10
Майра: Настоящее
В комнату заходит Виктор. Он останавливается у двери, оглядывает разбросанные вещи, потом переводит тяжелый взгляд на меня. Я сижу на полу, собираю всё в коробку. Там — подарки мамы. Её память. Всё, что у меня осталось.
— Что здесь произошло? — его голос звучит глухо и настороженно. Он поднимает перевёрнутый стул, выпрямляется. — У тебя есть что-то, чего здесь быть не должно?
— Я ничего не знаю, — отвечаю тихо, продолжая складывать вещи. — И не понимаю, что происходит.
Виктор тяжело выдыхает:
— Ты же понимаешь, что тебе опасно здесь оставаться? — Он подходит ближе. — Поехали ко мне, хоть на пару дней.
— Нет.
— Что значит «нет»? — его голос становится жёстче. — А если они вернутся? Ты хотя бы знаешь, кто это был?
Я поднимаю глаза:
— Нет, — сдерживаю себя, чтобы голос не дрогнул.
Дверь распахивается — шаги быстрые, уверенные.
— Майра, с тобой всё нормально? — Дилан подбегает ближе, быстро осматривает меня взглядом, полным тревоги.
— Всё нормально, — отступаю на шаг, не давая ему приблизиться.
— Кто это сделал? — его голос низкий, злой.
— Я не знаю! — Слова срываются резко, как выстрел. — Если бы знала — стояла бы тут спокойно?
Прохожу мимо них и выхожу на улицу. Холодный воздух бьёт в лицо, возвращая способность дышать.
Твою мать. Если бы это был Маттео — он бы не стал трогать вещи. Он бы уже давно забрал меня, не спрашивая ничьего разрешения. Ублюдки, вывернувшие мою конуру, ищут другое. И я начинаю догадываться — что именно. От этой мысли ледяной мороз поднимается по спине, будто кто-то провёл лезвием по обнаженной коже. Но мне уже всё равно. Один чёрт — они найдут то, что ищут.
Я не должна подавать виду. Они не должны знать.
Делаю глубокий вдох, заставляю себя успокоиться и возвращаюсь в зал. Виктор встречает меня пристальным, изучающим взглядом. Дилан — так же, только в его глазах куда больше неостывшего беспокойства.
— Может, какой-то случайный грабитель, — говорю спокойно, стараясь звучать предельно безразлично. — Почему вы всё так усложняете?
Беру с полки перчатки и бросаю их Дилану. Он ловит их на лету, но не отводит взгляд.
— Ты точно ничего от нас не скрываешь? — Виктор подходит ближе, его голос натягивается жесткой струной.