— Мама, я безумно рада, что ты по-настоящему счастлива, — произношу я, натянуто улыбаясь. — Видеть эти теплые искорки в твоих глазах — лучшее, что может быть.
— Милая моя, — она откладывает декор и крепко, с любовью обнимает меня за плечи. — Спасибо тебе огромное за то, что ты у меня есть.
— Мам… я давно хотела тебя кое о чём спросить, — слова ненадолго застревают в горле, но я всё же заставляю себя продолжить.
— Я внимательно слушают тебя, дорогая, — она аккуратно поправляет крахмальную скатерть на столе.
— Мне уже исполнилось восемнадцать. Я бы очень хотела переехать и немного пожить в нашей старой квартире.
Мама мгновенно замирает на месте и медленно поворачивает ко мне голову. В её глазах мгновенно вспыхивает тревожный страх:
— Что именно ты имеешь в виду? Тебе здесь плохо? Тебя кто-то обижает в этом доме?
— Да Господи, нет, мам, ты что! — я быстро беру её за теплые ладони. — Просто я искренне хочу почувствовать себя обычной студенткой. В этом роскошном особняке так жить категорически не выходит. Я всегда буду на связи и совсем рядом.
— Даже не знаю, милая… Я буду безумно переживать за тебя. Не смогу спокойно спать, словно я просто взяла и бросила тебя из-за нового мужа… — она виновато опускает взгляд.
— Эй, мама, никогда больше не говори так. Я тебя очень сильно люблю. Это исключительно мой собственный выбор. Пожалуйста.
— Ты уверена в этом?
— Да, мам. Прошу тебя, не обижайся. Сейчас для меня это действительно самое лучшее решение, — я мягко и с мольбой улыбаюсь ей.
Она осторожно убирает выбившуюся короткую прядь с моего лба и нежно целует в висок:
— Хорошо, милая.
— Спасибо тебе огромное.
За ужином мы собираемся всей семьей. Лоренцо с увлечением что-то рассказывает про предстоящую сделку; я вежливо улыбаюсь, киваю, но смотрю на них словно сквозь прозрачное стекло — откуда-то издалека.
Тяжелая входная дверь открывается, и в проеме появляется Маттео. На нем свободные чёрные штаны и простая темная футболка. Ужасно непривычно видеть его в таком будничном виде — без строгого костюма, без привычной маски ледяной силы.
Едва он переступает порог столовой, его темный взгляд моментально цепляется за меня. Я невольно кашляю и, спешно отводя глаза к тарелке, нервно тянусь к хрустальному стакану.
— Милая, всё хорошо? — мама ласково проводит ладонью по моей натянутой спине.
— Да, мам, всё в порядке, — делаю быстрый глоток ледяной воды.
Маттео сдержанно здоровается с отцом и мамой, после чего развязно усаживается на стул прямо напротив меня.
— И тебе привет, Майра, — произносит он низко и смакуя, будто пробует каждое созвучие моего имени на вкус.
Я через силу поднимаю голову, встречаясь с ним глазами:
— Привет.
Он ядовито усмехается и вальяжно откидывается на деревянную спинку — словно закоренелый король, которому изначально принадлежит этот стол и всё вокруг.
Разговоры старших текут мимо моих ушей. Я принципиально больше не поднимаю взгляд от скатерти. И вдруг по моей обнаженной щиколотке что-то едва ощутимо скользит. Я от неожиданности вздрагиваю всем телом и резко смотрю на Маттео. Он, абсолютно не меняя непроницаемого выражения лица, спокойно продолжает вести диалог с отцом. Я с силой отодвигаю ногу назад, под стул.
Через минуту — касание повторится, но уже выше по икре. На этот раз его глаза намертво встречают мои: темные, глубокие, без малейшей тени улыбки.
Я резко подрываюсь с места:
— У меня ещё остались невыполненные уроки. Всем приятного аппетита.
— Так быстро? Ты же толком ничего не поела, милая, — мама смотрит на меня с искренней тревогой.
— Мам, я отлично поела, правда, — натягиваю я короткую улыбку.
— Кстати, — мама оборачивается к Лоренцо. — Майра приняла решение жить одна. Она хочет переехать в нашу старую квартиру, и я не стала её отговаривать. Это её студенческие годы — грех не прожить их так, как ей хочется.
— Майра, ты точно уверена в этом шаге? — Лоренцо смотрит на меня с отцовской заботой.
— Да. Я искренне этого хочу.
— Нет, — тяжелый стеклянный стакан с глухим стуком ударяется о столешницу, и Маттео медленно поднимает на меня свои потемневшие глаза. От одного этого тона внутри всё леденеет.