— Маттео, — голос Лоренцо мгновенно обретает металлическую сталь предупреждения.
— Что? — он едва заметно усмехается самым уголком губ. — Ты же сам отлично понимаешь, что этого никогда не будет. Ей что, этого особняка мало?
— Я буду сама решать, где и как мне жить. Я давно уже не маленькая девочка, — чеканю я, выдыхая, и быстрыми шагами покидаю столовую.
За моей спиной мгновенно вспыхивают громкие мужские голоса.
— Отец, я всё сказал, — безжалостно отрезает Маттео.
Я ускоряю шаг, почти несусь по длинному коридору, заскакиваю в свою спальню, наглухо защёлкиваю замок и замираю, прижавшись спиной к дереву.
Странно. Этой ночью он ни разу не ломился в мою дверь и не шипел сквозь замочную скважину угрозы о том, что сломает мне жизнь. Значит, на него все-таки хоть как-то действует авторитет отца. Или же он просто жадно копит воздух в легких перед решающим смертельным ударом.
На следующий день, ближе к вечеру, я собираюсь на праздничный прием в честь юбилея Лоренцо.
Душ — ледяной. Пульс — обжигающе горячий. Плотный тон надежно маскирует темную синеву под глазами; яркая помада прячет следы до крови прикусанной губы. Я обязана выглядеть идеально. Я должна быть идеальной «дочкой, которая искренне рада за маму». Мне просто нужно… любым способом дожить до конца этого вечера.
На мне надето роскошное вечернее платье из невесомого, струящегося чёрного шифона, который ложится по фигуре словно темный дым. Глубокое V-образное декольте спускается почти до самого солнечного сплетения, оставляя полностью открытыми хрупкие ключицы и соблазнительную линию груди. Тонкие, едва заметные лямки на плечах делают силуэт визитно беззащитным — и именно этой контрастной хрупкостью он притягивает к себе все взгляды.
Широкая юбка мягко расходится от талии, переходя в полупрозрачный нижний слой, который волнующе движется с каждым моим шагом. Высокий хищный разрез по правому бедру открывает ногу — не откровенно, а опасно-женственно, как у той, кто научился использовать собственную уязвимость в качестве оружия.
Ткань едва заметно мерцает в теплом свете десятков свечей, словно впитывая в себя чужие взгляды. Никаких лишних деталей — ни вышивки, ни броских камней. Только чистый чёрный цвет, звенящая тишина и молчаливая власть.
Мама тихонько заглядывает в спальню, будто боится спугнуть момент:
— Красавица моя… — мягко улыбается она, осторожно разглаживая невидимую складку на моем плече. — Пожалуйста, не исчезай сегодня из поля зрения, хорошо?
— Я постараюсь, — тихо отвечаю я.
Она целует меня в висок и поспешно уходит к гостям.
Широкая парадная лестница кажется бесконечно длинной. Я спускаюсь неторопливо. Шаг. Ещё шаг. Легкий шифон с шорохом задевает кожу, открытый разрез ловит прохладный воздух, золотой огонь огромных люстр дрожит на чёрной ткани.
Гулкие разговоры внизу обрываются — не мгновенно, а волной, спадающей по залу. Женщины удивленно приподнимают брови, придирчиво меряют меня въедливыми взглядами. Мужчины — буквального едят. Неторопливо, с прожорливой, неприкрытой оценкой. У одного из них нервно дергается уголок рта, другой слишком крепко сжимает хрустальный бокал, третий хищно улыбается так, словно уже знает моё имя и цену.
Я машинально касаюсь коротких волос у виска — нервный, предательский жест.
— Кто это такая? — слышится чужой ядовитый шепот, приколотый к залу фальшивой улыбкой.
— Падчерица Лоренцо, — отвечает кто-то сдержанным тоном. — Осторожнее: вокруг этой девчонки теперь особые правила.
Я ступаю на полированный мрамор нижней площадки. Проходящий официант вежливо протягивает поднос с шампанским; тонкое стекло тихим звоном ударяется о стекло. Беру один фужер. Слева — мама, гордая и одновременно тревожная; справа — Лоренцо, полноправный хозяин дома. Он тепло кивает мне, приглашая ближе к свету.
— Ещё раз с днём рождения, Лоренцо, — киваю я.
Он тепло обнимает меня за плечи одной рукой:
— Спасибо тебе, красавица.
Дамы тут же облепляют маму светскими разговорами, мужчины постепенно расходятся в сторону бара. Я делаю глубокий глоток шампанского — ледяные пузырьки бьют по нёбу, помогая удерживать непроницаемую маску на лице.
— Добрый вечер, — прямо у меня за спиной раздается бархатный мужской голос. Я от неожиданности едва не кашляю.
— Простите, абсолютно не хотел вас напугать.
— Всё в порядке, просто это было неожиданно, — разворачиваюсь я.
Передо мной стоит статный мужчина лет тридцати, с безупречно завязанным узлом дорогого галстука.
— Я Росс, — он с улыбкой протягивает мне руку.
— Майра. Очень приятно познакомиться, — я подаю ладонь, и он учтиво подносит её к своим губам.