— Исчезни нахуй отсюда, — низко рычит кто-то прямо за моей спиной.
Я судорожно вздрагиваю. Мужчина мгновенно испаряется из поля зрения так же быстро, как и появился.
Маттео стоит прямо у меня за спиной, вальяжно засунув руки в карманы брюк, и всматривается в меня в упор.
— Не смей подходить ко мне, — шепчу я и пытаюсь сделать шаг в сторону.
Он моментально ловит меня за талию и резко дергает обратно к себе — хватка железная, до пульсирующей боли.
— Ты решила сегодня устроить здесь настоящую кровавую вечеринку, да?!
— Что?.. — моргаю я, не понимая его ярости.
— Ты же прекрасно знаешь, что ровно половина этих ублюдков уже мысленно трахнула тебя прямо у этой лестницы, — в его глазах пылает дикая злость без единого тормоза.
— Мне абсолютно плевать, — отвечаю я максимально ровно.
Он склоняется к самому моему уху:
— Не ври мне. Тебе нравится этот липкий жар на коже, когда они на тебя смотрят.
Я изо всех сил упираюсь ладонями в его жесткую грудь, но он даже не шелохнется.
— Ты сейчас же скажешь матери, что передумала и не хочешь переезжать.
— С какого перепугу?! Я перееду. И как можно дальше от тебя.
Я со всей дури вырываюсь и быстро иду в сторону матери, физически ощущая, как на моих бедрах пульсируют горячие отпечатки его пальцев — яркие, как красные метки на карте.
Мужчины в зале больше не смеют смотреть в мою сторону. Их взгляды боязливо соскальзывают мимо, словно по гладкому стеклу. Я отчетливо понимаю — всё из-за него. Достаточно было одного его тихого «рыка», чтобы у всего этого элитного зала сработал первобытный инстинкт самосохранения.
Мне катастрофически нужен свежий воздух. Я ухожу через боковой проход на кухню — там шум гостей значительно тише, пахнет молотым кофе и раскаленным маслом. Поварешки тихо звенят, разделочные ножи блестят в стальной стойке. Я делаю жадный глоток воды из стакана, тяжело опираясь ладонью о прохладную столешницу.
Тяжелая дверь со скрежетом открывается.
Входит Маттео.
— Все пошли вон, — произносит он абсолютно спокойно.
Все кухонные работники мгновенно исчезают через служебный выход — молча и очень быстро. Сухой щелчок — замок заперт.
Я на автомате пятюсь назад, он идет прямо на меня, не торопясь.
— Не подходи. Прекрати всё это, Маттео! — говорю я низко, физически слыша, как его имя режет звенящий воздух.
Ему это безумно нравится — я четко вижу это по вспыхнувшим глазам.
Я быстрым рывком хватаю из стойки тяжелый кухонный нож — сталь ощущается прохладной и тяжелой.
Он даже не думает злиться. Полшага вперед — и мое запястье оказывается в его мертвой ловушке. Нож из моих пальцев со свистом улетает в сторону, глухо звякает и намертво втыкается в массивную деревянную балку на прилавке.
Его вторая рука мгновенно перехватывает меня за талию — легко подхватывает и усаживает прямо на край высокого стола. Он встает ровно между моих ног, ладонями с силой упираясь по обе стороны бедер и наглухо запирая меня в опасной стальной рамке.
— Прекрати… — беспомощно выдыхаю я.
Он закрывает глаза на крошечную долю секунды — словно осознанно глотает чистый яд и наслаждается его выжигающим жжением.
— Ты отчаянно играешь в смелость, Майра, — его голос звучит пугающе ровно. — А здесь людей, которые до безумия любят ломать чужую смелость, в сотни раз больше, чем вилок на этом проклятом празднике.
Он медленно наклоняется вперед, я вынужденно отклоняюсь назад. Но даже когда я сижу на столе — он все равно возвышается надо мной каменной глыбой.
— Ты действуешь как чистый наркотик. Я из последних сил пытаюсь держаться от тебя как можно дальше, но физически не могу. Я хочу насмерть убить каждого ублюдка, который сегодня посмел на тебя посмотреть, — рычит он, с трудом подавляя закипающую ярость.
— Пожалуйста, прекрати… ты меня пугаешь, — мой голос ломается на дрожащий шепот.
— Блядь. Я ненавижу тебя, — он с силой бьёт ладонью по металлической столешнице; сталь жалобно дребезжит, где-то в углу с грохотом падает со стойки ложка.
Маттео дышит тяжело, рвано, его потемневший взгляд прожигает меня насквозь — так, словно он сомневается, взвешивая меня на внутренних весах.
Он наклоняется ещё ближе, практически лишая меня воздуха, — и я под его давящим весом бессильно падаю спиной на холодный стол. По коже мгновенно взмывают крупные мурашки. Он жадно вдыхает запах моей кожи возле самой шеи, там, где начинается глубокий V-образный вырез: его горячее, палящее дыхание буквально обжигает. Тонкая шифоновая ткань платья медленно ползёт вверх по обнаженному бедру, его губы на долю секунды касаются живота — и я в оцепенении напрочь забываю, как сделать новый вдох.