И тут мой взгляд случайно цепляется за панорамное окно. За стеклом виднеется узкая металлическая лестница пожарного выхода, уходящая вниз, между стенами корпуса. В голове моментально вспыхивает отчаянное решение.
Я просто пройдусь. Пять минут. Без этой проклятой охраны. Никто даже ничего не заметит.
На часах — чуть позже пяти вечера. Солнце ещё держится над горизонтом, длинные тени красиво ложатся на садовые дорожки.
Я накидываю лёгкую куртку, аккуратно открываю окно и осторожно перелезаю на металлическую площадку. Ступени холодные, пахнут влагой. Спускаюсь максимально бесшумно. На последней ступеньке замираю и глубоко вдыхаю свежий воздух, пропитанный запахом мокрой травы.
Тенистый сад встретил меня прохладой. Я неторопливо шла по гравийной дорожке, наслаждаясь долгожданной свободой, как вдруг чётко ощутила на себе чужой, въедливый взгляд.
Сначала — просто липкое предчувствие. Затем — тёмная тень между деревьями, слишком неподвижная для ветвей. Сердце пропускает болезненный удар. Я делаю вид, что ничего не заметила, и резко ускоряю шаг. Позади раздаётся отчетливый, легкий хруст гравия — кто-то целенаправленно идет следом.
Я быстро сворачиваю к боковому входу отеля, с силой толкаю тяжелую стеклянную дверь и практически влетаю в прохладный холл. В ресторанной зоне за дальним столиком мама и Лоренцо как раз ужинают. Едва я подсаживаюсь к ним, Лоренцо мгновенно хмурится:
— Всё в порядке, Майра?
— Да, просто гуляла, — натянуто улыбаюсь я.
Мама ненадолго отходит в уборную, и Лоренцо тут же тяжело всматривается в мое лицо:
— Где именно ты была? — спрашивает он тихо.
— В саду.
— Одна?
— Да, просто хотела подышать.
Он отставляет бокал в сторону, его губы сжимаются в тонкую линию:
— Больше никогда так не делай. Здесь далеко не так спокойно, как тебе кажется.
Я собираюсь возразить, но не успеваю.
Хлопок!
А затем сразу второй — оглушительный, сухой, режущий воздух звук.
Кто-то в зале истошно кричит. Массивный стол с грохотом переворачивается, хрусталь со звоном осыпается на паркет.
Ещё один выстрел — совсем близко!
Лоренцо в ту же секунду подрывается с места, намертво сжимает мое запястье и буквально выдёргивает из-за стола:
— Вниз, Майра! Быстро!
Он с силой тянет меня за собой к служебному выходу, закрывает своим телом за массивной бетонной колонной и прижимает к стене. Вокруг вспыхивает дикая паника, вопли людей и звон битого стекла сливаются в непрерывный гул.
— Там мама! — в ужасе кричу я, пытаюсь вырваться обратно в зал.
— Тихо! — шипит Лоренцо, удерживая меня железной хваткой. — Сейчас не время для глупостей!
Он напряженно вглядывается в дымный проем — его взгляд становится бритвенно-острым, жестким. Это больше не тот мягкий и добродушный Лоренцо, к которому я привыкла.
Ещё один хлесткий выстрел — и декоративное стекло прямо над нашими головами с оглушительным звоном рассыпается целым дождём острых осколков.
Он рывком увлекает меня вглубь темного коридора к запасной лестнице:
— Бежим!
Он почти тащит меня вверх по гулкой лестнице. Где-то далеко внизу всё ещё эхом отдаются выстрелы и крики. Лоренцо наваливается плечом на первую попавшуюся дверь, втягивает меня внутрь, наглухо закрывает её и прижимает меня спиной к стене.
— Дыши, — произносит он, сам едва переводя дыхание. — Всё будет хорошо, Майра.
Я отчаянно качаю головой, горячие слёзы моментально застилают глаза:
— Мама там… она осталась там, внизу! — мой голос ломается на всхлип.
Он берет моё лицо в свои ладони, заставляя смотреть прямо на него:
— Майра, послушай меня предельно внимательно. Сейчас самое главное — это ты. Ты должна делать ровно всё то, что я тебе скажу, ясно?
Я судорожно киваю, глотая слёзы:
— Да… да.
Он быстро достаёт из внутреннего кармана пиджака крошечную, тонкую флешку — буквально размером с иглу. Вкладывает её в мою ладонь и с силой сжимает мои пальцы в кулак:
— Что бы ни случилось, береги её. Не показывай никому. И никому не доверяй. Ты слышишь меня?
— Но… что это?
— Потом. Когда всё уляжется… когда Маттео… — он на секунду запнулся, и его голос дернулся, — когда поймёшь, что время пришло, передашь её ему.
— Лоренцо… а мама?.. — спрашиваю я едва слышным шепотом.
Он смотрит на меня долго, слишком долго — так, словно пытается навсегда запомнить моё лицо.
— Всё будет хорошо, милая, — тихо отвечает он, но его потухший взгляд выказывает, что он сам не верит в свои слова. — Ты — самое лучшее, что случилось в этом проклятом мире для моего сына. Запомни мои слова.
Он крепко целует меня в лоб. Запах его дорогого парфюма мешается с гарью и моим страхом.