— Пошли.
Следователь, вытирая кровь с разбитой губы, лишь подает знак подчиненным:
— Пропустите их.
На улице моросит холодный дождь. Маттео отпирает дверь своей машины и почти силой усаживает меня на сиденье.
За всю дорогу до его квартиры он не роняет ни единого слова. В салоне слышно лишь ровное гудение мотора и капли, бьющие по стеклу.
Когда машина замирает на подземной парковке, Маттео выходит, подхватывает меня на руки — словно боится, что я рассыплюсь, — и несёт наверх.
Он заносит меня в свою спальню и осторожно опускает на край кровати:
— Сядь. Ты вся дрожишь.
Он уходит в ванную, включает горячую воду. Шум наполняет пространство.
Вернувшись, его пальцы осторожно расстегивают замок на моем промокшем, испачканном платье. Я ничего не чувствую — лишь гулкую пустоту.
— Всё, — тихо роняет он. — Просто дыши, Майра.
Горячие струи душа смывают с моей кожи следы чужой крови. Я стою спиной к нему, застыв как статуя. Маттео молчит, его пальцы осторожно закручивают мои короткие волосы, смывая грязь. От запаха шампуня внутри всё болезненно сжимается.
Он аккуратно оборачивает меня в сухое полотенце, снова берет на руки и относит к кровати. Надевает на меня свою чистую футболку.
Затем садится прямо перед мной на колени и достает аптечку. Я тупо смотрю, как его руки ловко извлекают из моих ладоней и колен мелкие осколки стекла, обрабатывая раны спиртом.
— Больно? — глухо спрашивает он.
— Уже нет, — едва слышно отвечаю я. — Там, где действительно больно, всё давно выгорело.
Он поднимает на меня глаза, и в них на секунду проскальзывает неописуемое сожаление:
— Я не успел… — шепчет он.
Маттео поднимается и садится рядом на матрас.
— Тихо, — произносит он негромко, почти с нежностью. — Всё. Я здесь.
От этих простых слов плотину внутри меня окончательно прорывает. Горло перехватывает спазмом, и слёзы снова хлынули по щекам. Перед глазами заново вспыхивают лица мамы и Лоренцо.
Маттео бережно берет моё лицо в свои горячие ладони:
— Всё закончилось, — чеканит он, вглядываясь в мои глаза. — Слышишь меня, Майра? Всё.
Он склоняется ближе, касаясь своим лбом моего, а затем оставляет теплый поцелуй на моих волосах.
И я не выдерживаю. Я порывисто обнимаю его за шею, вцепляюсь пальцами в его плечи и навзрыд уттыкаюсь лицом в его грудь. Слёзы текут не останавливаясь, я рыдаю в голос, выплескивая всю накопленную боль.
Маттео не произносит больше ни слова. Он лишь крепко сжимает меня в своих объятиях и медленно, успокаивающе гладит по спине, даря то единственное ощущение защиты, которое у меня осталось.
***
Маттео: Прошлое
Чёртова девчонка. Моё личное проклятие и наказание.
Она приняла решение спрятаться от меня — вот так просто, импульсивно и нагло. Уехать за город, чтобы не видеть, не слышать и не ощущать моего присутствия. Семейный отдых, говоришь? Нет. Это был не отдых — это был её изощрённый способ наказать меня. Чистый принцип, детское упрямство и гордость.
Но ничего. Она мне ещё за всё ответит.
Отец уезжает вместе со своей женой и Майрой, особняк пустеет. А я остаюсь. Впрочем, нет — я не сижу дома, а выезжаю в свой клуб. Там ждут мои люди, там крутятся мои дела, там расположен мой настоящий, дикий мир.
Мне искренне нравится этот постоянный гул. Нравится въевшийся запах пороха и выдержанного виски, эта жесткая, чеканная музыка абсолютной власти, когда каждое твоё слово или короткий кивок — это чья-то спасённая или оборванная жизнь. Мафия — это не просто работа или статус. Это мой пульс, первобытный ритм, который я чувствую прямо под кожей.
Иногда мне кажется, что я был рождён именно для этого. Для пролитой крови, грубой силы и тотального контроля. Для того, чтобы править, ломать и укрощать. Суровый мир мафии — мой родной язык. Я понимаю в нём абсолютно всё: животный страх, полное подчинение, купленное уважение и неизбежное предательство. Это мой привычный хаос, в котором я ощущаю себя по-настоящему живым.
И всё шло абсолютно нормально. До одного-единственного звонка.
Голос бойца в трубке сорвался и предательски задрожал: «На отель напали…»
На крошечную секунду весь мир вокруг меня намертво замер. А потом внутри вспыхнул всепоглощающий взрыв. Я вылетел из клуба на парковку, не чувствуя под собой ног. Педаль газа — в самый пол, сердце в груди отчаянно грохочет, а в раскаленной голове крутится лишь одна паническая мысль: только не сейчас, только не так…
Я не имел права потерять отца. Не после всего, через что мы прошли. И Майра… она ведь тоже там. Она оказалась в самом эпицентре этого ада, среди выстрелов, крови и смертельных криков.