— Это всё я… Это я во всем виновата, — едва слышно прошептала она.
— Нет, малышка. Это не твоя вина, — твердо ответил я, нежно поцеловал её в лоб и лег рядом, обнимая так намертво, словно моё тело могло закрыть её от всего остального мира.
Меня рвало на куски, я буквально сходил с ума. Нужно было срочно организовать похороны отца и его жены, выследить и карать всех, кто был замешан в этой кровавой резне, и одновременно ни на шаг не отходить от Майры — контролировать, чтобы она просто выжила. Это казалось невозможным — и всё же у меня не было выбора.
К счастью, в этот адский момент рядом оказались Себастьян, Арт и Массимо. Мы были близкими друзьями в прошлом. Как только я вынужденно принял на себя тяжелый титул главы клана, они без лишних слов встали за моей спиной. Мы — четверо парней, спаянных единой клятвой: поклялись на собственной крови всегда быть рядом, что бы ни произошло. Я был готов без колебаний отдать за каждого из них жизнь — ровно так же, как и они были готовы сложить свои головы за меня.
Я держал Майру возле себя на протяжении всей церемонии похорон. Она дрожала так неконтролируемо, что я на полном серьезе боялся за её сердце — думал, у неё прямо у гроба начнется приступ. После кладбища я никому не позволил переступать порог моего дома; их наигранные слова и сочувствующие маски — мне нахуй не сдались.
Зашел в спальню. Она лежала на огромной кровати, сжавшись в крошечный ком, как эмбрион: маленькая, хрупкая, ломающаяся от любого звука. Я скинул с себя тяжелый траурный пиджак, расстегнул воротник рубашки и лег рядом. Осторожно притянул её к себе — она лишь тихо шмыгнула носом и уткнулась мне в грудь. Я медленно, успокаивающе гладил её по натянутой спине. Время тянулось вечностью, но она физически не могла уснуть — я отчетливо видел в её остекленевшем взгляде то же самое, что когда-то видел в своем собственном отражении: звенящую, глубокую пустоту, которая не гаснет от простых утешений. Мне в свое время помогало только одно.
Я поднялся с кровати и прошёл в гардеробную. Быстро переоделся в свободную спортивную одежду: штаны, объемную толстовку — накинул капюшон и вернулся в комнату. Сел на край матраса.
— Вставай. Пошли со мной, — произнес я тихо.
— Куда?.. — она подняла на меня опухшие, красные глаза.
— Просто выйдешь со мной на воздух.
Беру её за дрожащую ладонь и помогаю подняться. Надеваю свою вторую толстовку прямо ей на плечи — она буквально утопает в этой ткани, но от этого ей становится хотя бы немного теплее. Помогаю завязать шнурки на её кедах, и мы тихо покидаем квартиру.
На улице уже час ночи. Промозглый ночной воздух колет лицо. Отвожу её подальше от проезжей части, на безопасную сторону тротуара, и шагаю рядом, закрывая собой от порывов ветра. Она глубоко засунула руки в карманы и низко пригнула голову — я останавливаюсь и аккуратно поправляю капюшон, чтобы ветром не растрепало её короткие волосы.
Мы бредём по пустынному городу больше часа — каждый заперт в своей собственной непроглядной тьме. На очередном перекрестке я останавливаюсь и осторожно беру её за локоть:
— Ты не замёрзла?
— Неа… — тихо выдыхает она, избегая прямого взгляда.
Я аккуратно кладу горячие ладони на её бледные щеки, мимолетно касаюсь губами кончика её носа — кожа у неё ледяная, словно из колодца. Нежно целую её в лоб, сжимаю маленькую ладонь в своей и шепчу:
— Пошли домой, малышка.
Я снова уложил её в постель и долго вслушивался в то, как её дыхание постепенно становится ровным и глубоким. Я знал — этот способ сработает. Мне самому когда-то спасали жизнь такие ночные побеги.
Лишь когда я окончательно убедился, что она действительно погрузилась сон, я тихо поднялся и вышел в кабинет покойного отца. От одной только мысли об его опустевшем кожаном кресле внутри всё сворачивалось от тупой боли — осознать и принять то, что его больше нет, я пока не мог.
Я до хруста сжал кулаки в темноте и дал сам себе нерушимое слово: каждого ублюдка, кто был хоть как-то причастен к этой резне, я найду из-под земли и лично заставлю задыхаться собственной кровью.
Глава 12
Майра Настоящее
Я так и не смогла сомкнуть глаз до самого рассвета. Все эти долгие часы перед глазами стояло лицо Эдгара. Психолог в своё время научила меня считывать людей — смотреть не на слова, а на мелкие жесты, микромимику, уклонение взгляда. Я на физическом уровне чувствую, когда со мной играют втёмную. И следователь явно что-то недоговаривал. Но мне жизненно необходимы любые зацепки. Возможно, только размотав этот клубок до конца, я смогу узнать, кто на самом деле отдал приказ убить мою мать. И тогда — только тогда — я смогу выдохнуть и начать жить.