— Это тебе, — улыбается он, протягивая напиток. — Я думал, мы всё-таки прогуляемся, но раз ты без сил… хотя бы выпей кофе.
— Спасибо, — я беру стакан и делаю полшага назад.
Но он не уходит, продолжая разглядывать меня. Его взгляд неожиданно цепляется за разрез майки у моего плеча.
— Слушай, у тебя реально красивая татуха, — произносит он и, не думая, протягивает руку, чтобы провести пальцем по коже.
Я от этого неожиданного жеста инстинктивно дергаюсь назад — и кипящий кофе из стакана с плеском выплескивается мне прямо на грудь. Острый ожог мгновенно пронзает кожу.
— Ай! — выдыхаю я, больно оттягивая ткань от тела.
— Твою мать, Майра, прости! — Роб в панике кидается ко мне и начинает отчаянно дуть на обожжённое место.
— Нафига ты дуешь мне прямо в лицо?! — сквозь боль и закипающее раздражение я пытаюсь отпихнуть его в грудь.
— Ой, блядь, прости! А что, мне на грудь тебе дуть?! — окончательно теряется он в панике.
— Нет, сука, вообще не дуй! — огрызаюсь я, быстро хватая салфетку.
И вот именно в эту трагикомичную секунду дверь с грохотом распахивается — на пороге возникает Дилан.
— Что здесь происходит? — его голос падает до опасного минимума.
Он острым взглядом оценивает картину: я стою, оттянув мокрую майку от тела, а Роб, как конченный идиот, всё ещё нависает надо мной и пытается дуть.
— Я просто… случайно кофе на себя пролила, — быстро выдыхаю я, отпихиваю Роба в сторону и быстрыми шагами несусь в раздевалку.
Дилан молча, чеканным шагом следует за мной. Я заскакиваю внутрь, но он толчком открывает дверь и заходит следом.
— Сильно обожглась? — спрашивает он, въедаясь в меня взглядом.
— Нет, — отвечаю я значительно тише. — Просто кожа покраснела.
— Дай посмотрю, — бросает он сухо, не оставляя места для споров.
Я не успеваю даже выдохнуть, как его сильная рука уверенно разворачивает меня к себе. Дилан чуть наклоняется, его темный взгляд скользит вниз. Кожа на груди действительно сильно пошла красными пятнами, пару капель попало на верх живота.
Он тянет руку, намереваясь приподнять край моей майки, и я инстинктивно отшатываюсь назад, спиной упираясь в шкафчик.
— Всё в полном порядке, — быстро произношу я, выравнивая дыхание. — Я сейчас переоденусь и выйду. А ты… иди.
Я разворачиваюсь, делая шаг в сторону, но физически ощущаю, как его тяжелый, не желающий отпускать взгляд всё ещё держит меня на поводке.
Переодеваюсь ещё раз. Обожжённая кофейной гущей кожа противно ноет, а любое касание плотной ткани к груди отдаёт сухой, тупой болью. Парни уже давно разошлись по домам; Виктор забрал вымотанную Софию и уехал.
Накидываю объемную толстовку, глубоко прячу дрожащую ладонь в карман и выхожу из зала. Прохладный ночной воздух сходу бьёт в лицо, немного протрезвляя. В голове крутится одна и та же навязчивая мысль: предстоящая встреча с Эдгаром. Я пока сама не до конца понимаю, чего именно хочу от него получить — глухого страха, ответов на вопросы, правды или мести. Но одна лишь мысль о том, что через этого человека можно докопаться до истины о гибели мамы, просто не даёт мне покоя. Может, он действительно знает больше всех нас. Может, именно он — главный ключ к разгадке. Я готова пойти абсолютно на всё ради этого знания: ждать в тени, притворяться и ставить себя под удар. Дорога к круглосуточной кофейне на углу кажется бесконечной, но каждый сделанный шаг — это шаг к тому, чтобы наконец разрезать этот задушивший меня клубок лжи и крови.
Захожу в душное помещение и сходу замечаю его за дальним столиком.
Эдгар — высокий, худощавый мужчина лет под сорок, хотя выглядит он значительно моложе, от силы на тридцать с небольшим. У него аккуратно уложенные чёрные волосы и тёплые на первый взгляд карие глаза, в которых при внимательном изучении читается выверенный, холодный расчёт. Он всегда выглядит безупречно: тёмный строгий костюм, идеально выглаженная рубашка, дорогие часы и неизменный плащ, который давно стал неотъемлемой частью его имиджа.
— Привет, Майра.
— Привет.
Он смотрит на меня прямо в глаза и расплывается в тягучей, липкой улыбке, от которой хочется либо немедленно ответить дерзостью, либо без оглядки бежать.
— Ты ещё не устала прятаться под своими бесконечными масками? Как можно прятать от мира такую красоту?
Я сдержанно, уголкам губ, улыбаюсь:
— Привыкла. — И сразу перехожу к делу: — Зачем ты меня позвал?
Он выдерживает небольшую паузу, постукивая пальцами по столу:
— У твоего «брата»…
— Он мне не брат, — холодно перебиваю я.
Он кивает, даже не моргнув:
— Ладно. У Маттео есть то, что по праву принадлежит мне. И мне нужно это забрать.