Она плакала. Беззвучно, так, что только вздрагивающие плечи выдавали её отчаяние. Каждая минута в этом доме ощущалась как глоток тяжелой, вязкой ртути. Как ей пережить этот год? Как каждое утро видеть его лицо, чувствовать этот обжигающий, собственнический взгляд и не сойти с ума? Джаред Блэкворт не просто забрал её свободу — он планомерно уничтожал её личность, заменяя её дорогой оболочкой «миссис Блэкворт».
«Он сломает меня», — думала она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — «Медленно, дюйм за дюймом, он приучит меня к своей руке, как дикое животное».
Эмбер резко села на кровати. Хватит.
Она подошла к туалетному столику и посмотрела на свое отражение. Красные глаза, размазанная тушь, дрожащие губы. Она выглядела именно так, как он хотел — побежденной.
— Слезами горю не помочь, Эмбер, — прошептала она в пустоту комнаты. Голос прозвучал хрипло, но твердо.
Она взяла салфетку и резким движением стерла остатки косметики. Если Джаред хочет игру — он её получит. Если он считает её своим трофеем, то забывает, что у некоторых трофеев есть острые края. Чтобы победить зверя, нужно зайти в его логово не как жертва, а как тот, кто несет в складках платья яд.
«Втереться в доверие», — эта мысль обожгла её мозг. — «Стать для него незаменимой. Сделать так, чтобы он расслабился, перестал видеть во мне угрозу. И когда он подставит мне свою спину, я нанесу удар».
Она не знала пока, как именно уничтожит Джареда — найдет ли компромат для ФБР или разрушит его империю изнутри, — но решение было принято. Это была её личная война.
На следующее утро Эмбер спустилась к завтраку другой. На ней было простое, но элегантное белое платье, волосы были аккуратно уложены. Она вошла в столовую с легкой, почти естественной улыбкой на губах.
Джаред уже был там. Он пересматривал заголовки утренних газет. Увидев её, он на мгновение замер, его взгляд стал подозрительным.
— Ты сегодня рано, — заметил он, откладывая газету. — И выглядишь… подозрительно спокойной после вчерашнего инцидента в саду.
— Я много думала, Джаред, — она присела напротив и начала спокойно разливать чай. — Ты прав. Контракт подписан. Мой отец в безопасности благодаря тебе. Моя ненависть ничего не изменит, кроме того, что испортит мне нервы. Я решила, что этот год может пройти… продуктивнее для нас обоих, если мы перестанем воевать.
Джаред сузил глаза. Он не верил ей ни на секунду, но её новая тактика явно застала его врасплох.
— Вот как? И что же ты предлагаешь?
— Мир, — она подняла на него глаза, стараясь, чтобы они выглядели искренними. — Я буду твоей идеальной женой на публике и прилежной хозяйкой в этом доме. А ты… ты дашь мне чуть больше свободы внутри этой золотой клетки.
Джаред молчал, изучая её лицо. Его взгляд был тяжелым, он искал подвох в каждом движении её ресниц.
— Посмотрим, Эмбер. Время покажет, насколько искренне твое раскаяние.
В этот момент в столовую вошел Маркус. Он выглядел взбудораженным, в руках он держал смартфон.
— Джаред, тебе стоит на это взглянуть. Пресса вовсю обсуждает ваш вчерашний выход, но… кое-кто решил напомнить о себе.
Маркус положил телефон на стол перед Джаредом. Эмбер невольно скользнула взглядом по экрану и почувствовала, как сердце пропустило удар.
На экране было видео. Парень с взъерошенными волосами и отчаянным взглядом стоял на фоне старого кирпичного дома в Бруклине — того самого, где жила Эмбер.
— «Эмбер Лоуренс похитили!» — кричал он в камеру. — «Её заставили! Блэкворт — похититель! Эмбер, если ты это видишь, я найду тебя! Я вытащу тебя оттуда, чего бы мне это ни стоило!»
— Кто это, черт возьми, такой? — голос Джареда стал ледяным, а воздух в комнате мгновенно сгустился.
Эмбер почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Это… это Скотт. Скотт Миллер. Мы… мы вместе учились.
— Твой бывший любовник? — Джаред медленно поднялся со своего места. Его сдержанность испарилась, сменившись первобытной, яростной ревностью. Он подошел к Эмбер и рывком поднял её за подбородок. — Этот сопляк действительно думает, что может бросать мне вызов? И ты всё еще хочешь убедить меня в своем «мире», пока твои псы из прошлого лают на моих воротах?
Эмбер смотрела в его пылающие глаза и понимала: её план «втереться в доверие» только что столкнулся с огромным препятствием. Скотт, её добрый, глупый Скотт, подписал себе смертный приговор, решив стать её рыцарем.
— Джаред, пожалуйста… он просто дурак, он ничего не знает! — выдохнула она.