Когда они сели в салон, Джаред откинулся на сиденье и закрыл глаза.
— Эмбер… — тихо позвал он, не открывая глаз.
— Да?
— Тот мальчик на фото в кабинете… Он тоже хотел быть героем. Но мир научил его, что героями становятся только те, кто не боится замарать руки в крови. Не суди меня слишком строго.
Эмбер смотрела на его спокойное лицо в полумраке машины и чувствовала, как её броня окончательно трещит по швам.
Глава 13.
Дорога обратно в поместье прошла в полумраке салона. Джаред молчал, прислонившись затылком к кожаному сиденью, а Эмбер тайком разглядывала его профиль. Свет редких фонарей выхватывал то его волевой подбородок, то плотно сжатые губы. Она заметила, что он морщится, когда машина наезжает на кочки, и его правая рука непроизвольно дергается.
Когда они вошли в холл особняка, Джаред сразу направился к лестнице, бросив на ходу короткое:
— Доброй ночи, Эмбер. Завтра тяжелый день.
— Подожди, — тихо окликнула она его.
Он остановился на первой ступени и обернулся. Его взгляд был уставшим и немного отстраненным.
— Что-то еще?
— Твоя рука. Ты её повредил в порту, когда ударил того человека.
Джаред посмотрел на свою правую ладонь. Костяшки пальцев были сбиты в кровь и уже начали припухать. Он равнодушно пожал плечами.
— Пустяки. Заживет до свадьбы, как говорят.
— Нет, — Эмбер решительно подошла к нему. В ней вдруг проснулась та самая упрямая девчонка из Бруклина, которая привыкла заботиться об отце. — Там грязь и ржавчина. Может попасть инфекция. Пойдем в гостиную, я обработаю раны.
Джаред замер. В его глазах отразилось неподдельное удивление. Он привык, что люди либо боятся его рук, либо целуют их в знак верности, либо пытаются их сломать. Но никто никогда не предлагал их лечить просто так.
— Эмбер, не стоит…
— Сядь на диван, Джаред, — прервала она его тоном, не терпящим возражений. — Я сейчас принесу аптечку.
Через пять минут она вернулась в малую гостиную. Джаред сидел на диване, откинув голову на спинку. Он снял куртку, оставшись в одной черной футболке, которая обтягивала его мощный торс. В мягком свете торшера он выглядел не как опасный мафиози, а как израненный воин.
Эмбер присела на ковер у его ног, раскрывая аптечку. Она достала антисептик и ватные диски.
— Дай руку.
Он медленно протянул ей ладонь. Его рука была огромной по сравнению с её тонким запястьем. Эмбер осторожно коснулась его пальцев, и оба они вздрогнули от этого контакта. Электрический разряд пробежал по её коже, заставляя сердце забиться в горле.
Она начала аккуратно промывать раны. Джаред не издал ни звука, хотя антисептик явно обжигал содранную кожу. Он просто смотрел на неё сверху вниз — внимательно, почти не мигая.
— Почему ты это делаешь? — негромко спросил он. Его голос в тишине комнаты звучал как бархат. — После всего, что я сделал… почему ты лечишь меня, а не радуешься моей боли?
Эмбер не поднимала глаз. Она была сосредоточена на аккуратном наложении мази.
— Потому что сегодня я видела не «Зверя». Я видела человека, который защищал тех, кто сам не может за себя постоять. Твои руки… они делают страшные вещи, Джаред. Но сегодня они сделали что-то правильное.
Она подняла на него взгляд. Они были так близко, что она видела крошечные золотистые крапинки в его темных глазах. Расстояние между ними сократилось до предела. В воздухе повисло такое густое напряжение, что его можно было резать ножом.
Джаред медленно перевернул ладонь и сам обхватил её пальцы. Его прикосновение было неожиданно нежным, лишенным его обычной грубости.
— Ты опасная женщина, Эмбер Лоуренс, — прошептал он, подаваясь вперед. — Твоя ненависть была понятной. Твой страх — предсказуемым. Но твоя доброта… она пробивает бреши в моей броне, о которых я даже не подозревал.
Он протянул левую руку и коснулся её щеки, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Эмбер замерла, боясь дышать. Она должна была оттолкнуть его, должна была вспомнить о своем плане мести, но её тело жило своей жизнью. Она невольно прильнула к его ладони, чувствуя исходящее от него тепло.
Джаред медленно наклонился к ней. Она видела его губы — чувственные и волевые.
— Если я поцелую тебя сейчас… ты возненавидишь меня еще сильнее? — его голос вибрировал от сдерживаемой страсти.