— Маркус, заткнись, — холодно бросил Джаред, не отрываясь от планшета.
— Да ладно тебе, Джаред! У девочки первый сольный выход на театральные подмостки Бруклина. Эмбер, если папаша предложит тебе конфетку — не бери, вдруг там сыворотка правды или, что еще хуже, слабительное.
Эмбер нервно усмехнулась. Несмотря на весь ужас ситуации, болтовня Маркуса немного сняла свинцовую тяжесть в груди.
— Джаред, — Эмбер повернулась к мужу. — Объясни мне одну вещь. Виктор сказал, что ему нужны мои подписи на право владения землей в Мадриде. Но почему я? Я же никогда там не была.
Джаред вздохнул и наконец отложил планшет. Его взгляд стал серьезным.
— Всё дело в твоей матери, Эмбер. Она была испанкой. Виктор и твой отец скрыли это от тебя, но она была дальней родственницей моей семьи. Когда мой дом сожгли, по документам часть земли перешла к «неизвестным наследникам» по женской линии. Виктор не может её присвоить, потому что он — никто. Твой отец — иностранец. А ты… ты единственная законная наследница того участка, где Вальдес спрятал свои архивы и часть кровавых денег синдиката перед побегом из Испании.
— То есть, — Эмбер горько усмехнулась, — папа растил меня как долгосрочный банковский вклад?
— Именно. Без твоей подписи они не могут «легализовать» те миллионы. Ты для них — золотой ключ от сейфа, который они сами не могут вскрыть.
Госпиталь встретил их запахом стерильности. Джаред остался в машине, следя за всем через скрытую пуговицу-камеру на пальто Эмбер. Маркус шел рядом в образе «грозного телохранителя», хотя больше походил на модель из журнала, которая случайно забрела в больницу.
— Шеф, я на позиции у автомата с кофе, — прошептал Маркус в микрофон. — Кстати, кофе здесь отвратный, Джаред, запиши в список объектов для захвата и улучшения.
Эмбер глубоко вдохнула и толкнула дверь палаты №402.
Томас Лоуренс лежал в кровати, читая газету. Увидев дочь, он мгновенно преобразился: газета полетела на пол, лицо исказилось в гримасе страдания, а в глазах появились «честные» слезы.
— Эмбер! Деточка моя! — он протянул к ней дрожащие руки. — Ты пришла! Блэкворт тебя отпустил? Он не обижал тебя?
Эмбер почувствовала, как внутри всё закипает от этой фальши. Ей хотелось закричать, спросить про Мадрид, про маму, про Виктора… Но голос Джареда в наушнике прозвучал как ледяной душ: «Спокойно, Эмбер. Играй».
— Папа… — она шмыгнула носом (спасибо советам Маркуса) и опустилась на край кровати. — Мне так страшно. Он… он такой холодный. Он постоянно говорит о каких-то делах, о контрактах… Папа, зачем ты это сделал? Зачем ты снова связался с теми людьми из пекарни?
— Ох, Эмбер, я думал, что смогу заработать нам на новую жизнь! — Томас взял её за руку, и Эмбер едва сдержалась, чтобы не отдернуть её. — Но послушай, деточка. Скоро всё закончится. Скоро мы уедем далеко-далеко. Мне просто нужно, чтобы ты помогла мне с документами по маминому наследству. Это формальность, милая. Как только ты подпишешь — у нас будут миллионы, и никакой Блэкворт нам не будет страшен.
В наушнике послышался голос Маркуса: «Оцените масштаб лапши на ушах! Прямо спагетти-монстр! Эмбер, скажи, что у тебя болит голова от юридических терминов».
— Наследство? — Эмбер вытерла воображаемую слезу. — Но Джаред сказал, что я принадлежу ему… Он не даст мне ничего подписать без его юристов.
— Мы сделаем это тайно, — прошептал Томас, воровато оглядываясь на дверь. — Виктор поможет. Ты ведь помнишь дядю Виктора? Он нашел способ нас спасти.
В этот момент в палату заглянула медсестра.
— Время процедур, посещение окончено.
Эмбер встала, чувствуя, как её тошнит от этой лжи.
— Я подумаю, пап. Главное — поправляйся.
Выйдя из палаты, она чуть не сбила Маркуса, который реально пытался разобраться с автоматом для кофе.
— Проклятая машина! Она съела мой доллар и выдала мне стакан кипятка без сахара! Это объявление войны! — возмущался он.
Когда они вернулись в машину, Эмбер просто откинулась на сиденье и закрыла глаза. Джаред молчал, но его рука легла на её колено, слегка сжимая его в знак поддержки.
— Ты молодец, — негромко сказал он. — Ты дала ему надежду. Теперь они начнут торопиться.
— Он говорил о мамином наследстве так просто… — Эмбер открыла глаза, полные боли. — Как будто это не цена её жизни. Джаред, если я подпишу эти бумаги под твоим контролем… мы сможем их поймать?
— Мы сделаем больше, Эмбер, — Джаред посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она видела в порту. — Мы заберем у них всё. И когда Виктор придет за своим «золотым ключом», он обнаружит, что дверь ведет прямо в ад.