«Мы заключили свой договор, — читала Эмбер, и слезы начали застилать её глаза. — Втайне от мужей. Мы объединили наши доли в общем фонде, доступ к которому откроется только при объединении двух подписей — твоей, Джаред, и твоей, Эмбер. Мы хотим, чтобы вы были связаны. Не из-за денег, а чтобы вы защитили друг друга. Мы мечтаем, что вы встретитесь не как враги, а как спасение друг для друга…»
— Джаред, они планировали это! — Эмбер подняла голову. — Они знали, что нас попытаются стравить! Твой отчим украл документы, чтобы шантажировать Виктора, но он не знал, что Мария переписала всё на нас двоих в обход него!
— Вот почему Виктор так бесится! — Маркус крутанул руль, уходя от лобового столкновения с грузовиком. — Ему не просто подпись Эмбер нужна. Ему нужно, чтобы Джаред официально признал её права, а потом… потом он уберет обоих и заберет фонд!
Джаред резко вернулся в салон, его лицо было искажено яростью и пониманием.
— Весь этот цирк с «покупкой долга», всё это время… они вели нас к этому. Мой отчим думал, что он играет в шахматы, но моя мать обыграла его из могилы.
В этот момент одна из машин преследователей поравнялась с ними. Окно опустилось, и Эмбер увидела перекошенное лицо Виктора. Он сам сидел за рулем, прижимая к груди украденную синюю папку.
— Отдай ящик, Блэкворт! — заорал Виктор. — Или я протараню вас прямо сейчас!
— Никогда! — Джаред вскинул пистолет, целясь в колесо машины Виктора.
Выстрел. Покрышку седана разорвало в клочья. Машину Виктора начало крутить на узкой улице. Она с грохотом врезалась в припаркованные авто, высекая снопы искр.
— Уходим! К аэродрому! — скомандовал Джаред.
Маркус выжал из внедорожника всё возможное. Они летели по ночному городу, оставляя позади дымящиеся обломки и руины старой церкви. Эмбер прижала дневник к сердцу.
— Джаред, там в конце письма… — прошептала она. — Там написано: «Любовь — единственное, что они не смогут купить. Берегите её».
Джаред посмотрел на неё — пыльную, испуганную, но невероятно сильную. Он накрыл её руку своей, сжимая пальцы.
— Мы сбережем, Эмбер. Теперь мы знаем правила их игры. И мы их уничтожим.
Глава 30.
Аэродром Барахас в предрассветный час казался кладбищем стальных птиц. Ветер свистел между ангарами, поднимая в воздух мелкую пыль и обрывки газет. Вдалеке на взлетной полосе, окутанный ореолом прожекторов, рокотал частный борт Джареда. Его турбины издавали низкий, вибрирующий гул, от которого дрожала сама земля под ногами.
Внедорожник Маркуса влетел на территорию аэродрома на бешеной скорости, выбивая гравий из-под колес. Как только машина замерла у трапа, Маркус первым выскочил наружу, вскидывая автомат.
— Быстро в салон! — крикнул он, оглядываясь на въездные ворота. — Копы и псы Виктора на подходе, у нас от силы три минуты!
Джаред схватил Эмбер за руку, помогая ей выбраться из машины. Она прижимала к груди железный ящик так сильно, словно это была последняя опора в рушащемся мире. Но не успели они сделать и шага к трапу, как из-за массивного ангара, взвизгнув тормозами, вылетел разбитый седан Виктора. Машина выглядела жалко: смятый бок, выбитое лобовое стекло, но она неслась прямо на них, как раненый зверь.
Автомобиль занесло, он остановился в десяти метрах, преграждая путь к спасению. Дверь распахнулась, и из салона вышел Виктор.
Он больше не был тем элегантным кукловодом в сером костюме. Его пиджак был разорван, лицо залито кровью из глубокой раны на лбу, а глаза горели лихорадочным, безумным блеском человека, которому нечего терять. В левой руке он всё еще сжимал синюю папку — символ своей власти над землей де Лара, а в правой — вороненый пистолет, дуло которого смотрело прямо в сердце Эмбер.
— Конец игры, Блэкворт! — голос Виктора сорвался на хриплый лай, перекрывающий гул самолета. — Ни шагу дальше! Опустите ящик на землю, или я превращу её в решето раньше, чем ты успеешь моргнуть!
Джаред мгновенно закрыл Эмбер своим телом. Его лицо превратилось в маску из холодного гранита. Он медленно поднял свой пистолет, целясь Виктору в лоб.
— Ты проиграл, Виктор. Посмотри на себя. Ты стоишь на пустом аэродроме, твоя церковь разрушена, твои люди разбегаются. Дневник Марии у нас. Как только мы взлетим, каждая страница окажется в руках Интерпола и тех семей, которые ты предавал годами.
— Дневник — это старая бумага! — проорал Виктор, и его рука с пистолетом начала заметно дрожать. — Без этой папки, — он тряхнул синими документами, — твоя девка никто! Я сожгу эти оригиналы прямо здесь, и она никогда, слышишь, никогда не докажет свое право на землю де Лара! Я закатаю правду в бетон, даже если мне придется сдохнуть рядом с вами!