Эмбер медленно вышла из-за широкой спины Джареда. Пыль Мадрида осела на её волосах, платье было разорвано, но в её взгляде была такая сила, перед которой Виктор невольно отшатнулся.
— Ты всё еще думаешь, что дело в земле, Виктор? — её голос прозвучал удивительно чисто и твердо в предрассветном воздухе. — Ты думал, моя мать и Мария были просто жертвами? Ты читал оригиналы в этой папке, но ты не читал дневник. Моя мать знала, что ты придешь за ней. Она знала, что мой отец — трус.
Виктор оскалился:
— Мне плевать на их бабские бредни! Подпиши отказ от прав, Эмбер! Подпиши, и я дам вам сесть в этот чертов самолет!
— В дневнике не только счета, Виктор, — Эмбер сделала шаг вперед, игнорируя направленный на неё ствол. Джаред дернулся, чтобы остановить её, но она лишь крепче сжала его руку. — Там записи твоих встреч с агентами Интерпола двенадцать лет назад. Там доказательства того, что ты сдал своего собственного брата и его людей, чтобы спасти свою шкуру и бизнес Блэкворта-старшего. Ты думаешь, картель простит тебе предательство «своих»? Как только записи уйдут в сеть, за тобой придут не копы. За тобой придут те, кто не берет пленных.
Лицо Виктора приобрело землистый оттенок. Он посмотрел на синюю папку, затем на железный ящик в руках Эмбер. Логика его мира, построенная на шантаже и силе, дала трещину. Он понял: документы на землю не спасут его от пули в затылок от бывших подельников.
— Ты блефуешь... — прошептал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Проверь, если хочешь, — холодно ответил Джаред. — Но у тебя осталось тридцать секунд до того, как на этот аэродром ворвется полиция. Брось папку и беги, Виктор. Беги так далеко, как сможешь. Хотя от правды Марии не спрячешься даже на краю света.
Виктор посмотрел на папку, которая была его последним козырем, и вдруг с диким криком ярости швырнул её в сторону Джареда. Папка ударилась об асфальт, и листы разлетелись по ветру. Он вскинул пистолет для последнего выстрела, но Джаред был быстрее.
Гулкий выстрел разорвал тишину, утонув в реве двигателей. Виктор охнул, выронив оружие, и схватился за плечо, медленно оседая на гравий.
Маркус в два прыжка оказался рядом, выбивая пистолет ногой и заламывая врагу уцелевшую руку.
— Чисто! — крикнул он, собирая разлетевшиеся по полосе документы. — Папка у нас, Джаред! Уходим!
Джаред подхватил Эмбер под талию и буквально затащил её по трапу в салон. У самого люка он на секунду обернулся, глядя на корчащегося на земле Виктора.
— Оставь его, Маркус! — скомандовал он. — Пусть его судит его же закон. Мы закончили здесь.
Люк с шипением закрылся. Самолет начал разбег. Эмбер прильнула к иллюминатору, глядя, как внизу остаются огни Мадрида, разбитые машины и человек, который разрушил их семьи. Когда борт оторвался от земли и устремился в рассветное небо, она наконец позволила себе закрыть глаза.
Джаред сел напротив, бережно забирая у неё железный ящик и кладя сверху синюю папку. Он взял её ладони в свои и начал медленно согревать их своим дыханием.
— Всё кончено, Эмбер, — тихо сказал он. — Теперь документы настоящие. Теперь правда у нас. Больше никто не запрёт дверь перед тобой.
Эмбер посмотрела на него, и впервые за долгое время на её губах появилась слабая, едва заметная улыбка.
— Мы не просто выжили, Джаред. Мы вернули себе свои имена.
Глава 31.
Прошел месяц. Бруклин встретил октябрь прохладным ветром и золотом кленовых листьев, которые усыпали набережную у особняка Джареда. Но этот дом больше не казался мрачной крепостью Зверя. Окна были распахнуты настежь, впуская свежий морской воздух, а тяжелые черные шторы, за которыми Джаред годами прятался от мира, были сорваны.
Джаред стоял на террасе, глядя на темные воды залива. На нем не было привычного строгого костюма — только простая рубашка с закатанными рукавами. В руках он держал стопку документов. Это были ликвидационные листы.
Маркус подошел сзади, непривычно тихий и серьезный.
— Всё готово, брат. Последнее казино в Атлантик-Сити закрыто. Игровые автоматы демонтированы, лицензии аннулированы. Твои счета чисты, как совесть младенца. Но ты же понимаешь… ты только что сжег империю ценой в сотни миллионов.
Джаред обернулся. В его глазах больше не было того холодного, расчетливого блеска, который пугал окружающих.