— Ты не сможешь меня опозорить, Эмбер, — его голос стал бархатным. — Потому что все в том зале будут знать одну простую вещь: ты принадлежишь мне. А я никогда не выбираю ничего, кроме совершенства.
Он слегка сжал её плечо — короткий, почти формальный жест, который, тем не менее, заставил её сердце пропустить удар.
— Отдыхай. Завтра будет длинный день. Маркус, в кабинет. Сейчас же.
Джаред вышел из столовой, не оборачиваясь. Эмбер осталась сидеть, глядя в свою тарелку. Она чувствовала, как невидимые нити этого дома и этого человека оплетают её всё плотнее. Он не развивал события быстро. Он делал нечто более изощренное: он медленно приучал её к мысли, что её старая жизнь стерта, и теперь её единственный ориентир в этом мире — он.
Маркус задержался у двери, прежде чем уйти вслед за братом.
— Знаешь, куколка, — негромко сказал он. — Он ведет себя с тобой подозрительно тихо. Обычно Джаред берет то, что хочет, сразу и без лишних разговоров. То, что он тянет время… это либо хороший знак, либо самый хреновый в твоей жизни. Береги себя.
Когда он ушел, Эмбер осталась в полной тишине. Она посмотрела на свои руки и вдруг поняла, что боится завтрашнего вечера. Потому что завтра весь мир увидит её с клеймом «Блэкворт». И пути назад уже не будет.
Глава 6.
Утро началось с деликатного, но настойчивого стука в дверь. Эмбер едва успела разлепить глаза, как в спальню ворвалась целая армия: две женщины со складными вешалками, стилист с огромным кейсом косметики и горничная с подносом, на котором стоял лишь стакан воды с лимоном и горсть ягод.
— Мистер Блэкворт распорядился, чтобы вы были готовы к шести вечера, — пропела стилист, раскладывая свои инструменты на её туалетном столике. — У нас мало времени. Кожа должна сиять, волосы — выглядеть как шелк, а вы, милочка, должны научиться не сутулиться.
Следующие семь часов превратились для Эмбер в изощренную пытку. Её кожу терли скрабами, мазали маслами, волосы накручивали и расправляли, пока голова не начала гудеть. Она чувствовала себя манекеном, неодушевленным предметом, который готовят к выставке. Джаред не появлялся, но его невидимое присутствие ощущалось в каждом движении персонала. Всё делалось по его вкусу: никакого яркого макияжа — только подчеркнутая естественность, никакого красного лака — только прозрачный блеск.
Когда, наконец, пришло время надеть платье, в комнате повисла тишина. Это было творение высокой моды из тяжелого шелка цвета «ночной изумруд». Глубокий вырез на спине, облегающий силуэт и длинный шлейф. Когда Эмбер посмотрела в зеркало, она не узнала себя. Вместо девчонки из Бруклина на неё смотрела холодная, ослепительная леди. Лишь испуганные глаза выдавали правду.
— И последнее, — стилист открыла небольшой кожаный футляр.
Внутри на бархате лежало колье. Изумруды в обрамлении черных бриллиантов.
— Мистер Блэкворт просил передать, что это фамильная ценность.
Холодный металл коснулся её кожи, и Эмбер вздрогнула. Это было не украшение. Это был ошейник. Дорогой, сверкающий, но ошейник.
Джаред ждал её внизу, у подножия парадной лестницы. Он был в классическом смокинге. Белоснежная рубашка ослепляла, а идеально сидящий пиджак подчеркивал мощь его фигуры. Он стоял, засунув одну руку в карман брюк, и смотрел на часы. Когда послышался шорох её платья, он поднял голову.
Эмбер замерла на середине лестницы. Она ждала насмешки, ждала властного комментария. Но Джаред молчал. Его взгляд медленно, почти осязаемо прошелся от её туфель до изумрудов на шее. В глубине его зрачков на мгновение вспыхнуло что-то дикое, первобытное, но он тут же взял себя в руки. Лишь желваки на его лице натянулись.
— Ты выглядишь… приемлемо, Эмбер, — негромко произнес он, протягивая ей руку. Его голос был сухим, но в нем слышалась странная хрипотца.
— Приемлемо? — она горько усмехнулась, спускаясь к нему. — Столько усилий ради «приемлемо»?
— Ты знаешь, что я имею в виду, — он взял её за локоть, и его прикосновение было властным. — Помни: сегодня на тебя будут смотреть все. Женщины будут искать в тебе изъяны, мужчины — способ подобраться ко мне через тебя. Не давай им ни единого шанса. Ты — Блэкворт. И веди себя соответственно.
Прием сенатора Холла проходил в загородном поместье, которое больше напоминало дворец. Сотни огней, живой оркестр и запах дорогих духов, смешанный с ароматом шампанского. Как только они вошли в зал, разговоры на мгновение стихли. Джаред шел уверенно, его ладонь тяжело лежала на талии Эмбер, буквально вдавливая её в свой бок.