— Все, Сияна, достаточно, — велел тихо Вячеслав, убирая руки.
— Теперь я могу искупаться? — спросила она задорно и довольно.
Он умилился ее детскому восторгу и, улыбнувшись, кивнул.
— Если здесь, у берега. Далеко не заплывай, там холодно и…
Замявшись, он подумал, что не стоит пугать девушку рассказами о том, что в холодных озерных водах могут водиться опасные глубоководные гидры длиной более трех метров. Но они жили на самой глубине, в ледяной толще воды, потому вряд ли бы сейчас всплыли на теплую поверхность, даже если бы жили в этом озере.
— Чудесно! — закивала она и начала быстро стягивать с себя пицулу, а затем и зеленый хитон.
Оставшись в одной короткой тунике, которая едва прикрывала ее ягодицы, и скинув сандалии, она торопливо полезла в воду. Сияна опасалась, что мастер передумает и запретит. Все же он был строгим, властным. Однако он, как-то задумчиво улыбаясь, присел на белый камень у самой воды.
Голубое солнце стояло теперь в зените, как и золотое, и их лучи проникали за вершины гор и хорошо освещали округлое плато с озером, оттого было довольно тепло.
Вячеслав смотрел, как она ныряла, расплескивая воду, как маленький ловкий дельфин, и думал о том, что она еще совершенная девочка, порывистая и беззаботная. Ей было всего семнадцать, но она выглядела гораздо моложе. Ему нравилось смотреть на нее, на то, как вода стекала по ее стройным рукам, белоснежным плечам, русым волосам и небольшим грудям, которые отчетливо обрисовывала мокрая тонкая ткань туники, и его внимательный и завороженный взор следил за каждым ее движением.
В какой-то момент он отметил, что кровь прилила к его голове и отчего-то стучит в висках, а большое тело задрожало, словно в ознобе. Некое возбуждение от созерцания ее соблазнительного юного тела застало его врасплох. В его голове вдруг появилась кощунственная мысль о том, что, если прикоснуться губами к ее обнаженной коже, она будет такой же нежной на ощупь, как и кажется.
Во время медитаций Вячеслав всегда притрагивался к царевнам только через одежду, и то очень кратко, обычно к рукам или плечам, чтобы направить их энергию в нужное русло. Не более того. Но сейчас он понял, что его мысли явно выходят за рамки простого желания научить волшебству. Сейчас он смотрел на купающуюся Сияну именно как мужчина, а не как учитель. Подобных мыслей и чувств никогда раньше у него не возникало, ни с Сияной, ни с другими царевнами.
Окончательно опешив от своих выводов, Вячеслав резко поднялся с камня и отвернулся. Он в ужасе понял, что смотреть далее на девушку недопустимо, ибо мысли его были далеко не невинными. Он не понимал, что с ним происходит, но чувствовал, что надо немедленно успокоить свое тело и мысли в первую очередь. Он глубоко выдохнул несколько раз и прикрыл глаза, начав рисовать в своем существе картины лугов и полей.
Ему удалось успокоиться, и он даже через пару минут обернулся на крик Сияны:
— Может, искупаетесь тоже, мастер Вячеслав?
— Нет, благодарю, — ответил он громко, нахмурившись, и тут же добавил: — Сияна, выходи, нам уже пора.
— Еще чуть-чуть!
Он как-то нервно кивнул, вздохнув, и отошел, делая вид, что рассматривает розовый папоротник и его соцветия. На самом же деле в его мыслях царил хаос. Сияна была так юна, красива и чиста, а ему уже стукнуло тридцать пять. Он годился ей в отцы, и это было просто кощунственно — думать об этой невинной девице в страстном ключе. И это вызывало в его душе негодование и страх. Видимо, оттого что в этой крепости у него было мало дел, его начали посещать эти дурные мысли.
Какое-то предчувствие заставило его вдруг обернуться. И в тот же миг он заметил некое движение в воде за спиной Сияны. Немедля просканировав пространство вокруг девушки, он сосредоточился. Огромная глубоководная рыба — ротария — не представляла опасности. Однако она была раза в два больше Сияны, и девушка могла испугаться. Оттого Вячеслав быстро приподнял руку и немедля послал в сторону водной гадины сигнал тревоги. Ротария, так и не всплывая, а лишь кружа под водой около девушки, проплыла еще один круг и стремительно ушла в глубину, а через минуту поплыла в середину озера.
Словно почувствовав неладное, Сияна наконец вылезла из воды. Быстро отжав тунику, она накинула на себя другой сухой хитон, который предусмотрительно взяла с собой, и далее пицулу. Поправив свой кулон с целебным эликсиром, висевший на ее шее, девушка, захватив сандалии и мокрую одежду, подошла к мастеру.
— Зря вы не пошли купаться, Вячеслав, — сказала она. — Вода была теплой, хотя уже стала немного остывать.
— Через час она станет прежней температуры.
— Вам не кажется, мастер, у меня расположенность к дару воды? У меня быстро получилось согреть воду.
— Не думаю. Ты это сделала чуть лучше Ирии и не хуже Цветаны, а у них другие дары. Я же говорил вам всем, все атурии, помимо основного своего дара, могут немного владеть и другими навыками, но на очень низком уровне.
— Жаль, но когда же я пойму, какой у меня дар?
— Сияна, я же говорил тебе, он пока скрыт. Но придет время.
— Знаю-знаю, тысячу раз это слышала от вас, — закивала она. — Но когда же это время придет? Я так устала ждать.
— У всех он проявляется по-разному.
— Но у всех моих сестер он уже проявился. Даже у Цветаны, а она младше меня на год! А у Океаны вообще с двенадцати лет. Я же какая-то недоразвитая, по-моему. Что со мной не так?
— Сияна, не говори так. Каждая атурия рождается уникальной в своем роде, это самое ценное, что есть у нее, ее индивидуальность, нет единой схемы. Нет единых сроков, когда и как проявится ее дар и как будет развиваться. Ты должна набраться терпения, и твое время придет.
— Но когда?
— Придет.
— Но, Вячеслав, вы же наверняка ведаете, к какому дару у меня есть расположенность. Вы всё знаете.
— Не все, Сияна. И поверь, я правда не могу распознать твой дар, иначе бы рассказал тебе о нем уже давно.
— А если у меня нет никакого дара?
— Что за глупости? Не рождается атурия без дара.
— Хорошо, а может, он у меня такой слабый, что его просто не видно? Как у Ирии.
— У Ирии проявлен дар воздуха, да, она не очень сильна в нем. Если она продолжит заниматься практиками, которые я ей столько раз показывал, то она укрепит и улучшит свою магию.
— Практики? Ирия? Вы насмешили меня, мастер. Не делает она ничего, вчера этим мне хвасталась. У нее на уме другое. Она ищет себе мужа, — фыркнула Сияна. — Говорит, что эти медитации ей ни к чему.
— Правда? Мне говорила, что занимается.
— Врала вам, — хмыкнула девушка. — Вы же знаете эту хитрюгу Ирию, у нее только наряды и прически на уме.
— Что ж, это ее выбор, не хочет развивать дарованный ей уникальный дар, ее дело. Многие жители планеты мечтают об этом, а им не дано.
— А вдруг у меня дар еще слабее, чем у Ирии, и потому его и не видно?
— Не думаю, Сияна. Ты не переживай, время еще есть.
— А я переживаю. Все сестрицы как на подбор, с каждым днем все совершеннее и умелее, а я какое-то слабое звено, ничего не умею. Пойдем обратно?
— Да, надо возвращаться, — кивнул он, подойдя к факелу, и умело поджег его, направляясь к пещере.
Сияна быстро втиснула свою руку в его ладонь, и Вячеслав, ощутив ее тонкую ладошку в своей, чуть напрягся, чувствуя, как его обдало жаром. Он бросил пытливый взор на девушку. Пробежавшись глазами по ее распущенным густым волосам, он отметил, как на них блестят капельки воды. Вновь поняв, что ведет себя глупо и неестественно, он нахмурился и отвернулся, последовав в темный ход и увлекая за собой Сияну.
Шагая по мрачному проходу, Вячеслав нервно размышлял, что с ним происходит сегодня? В его жизни присутствовали женщины, и последняя его возлюбленная, вдова из расы сезаров, сияла красотой и свежестью, хотя была довольно зрелой. Она совсем не тяготила его какими-то обязательствами. Он содержал ее дом, ее детей от умершего мужа, и его все устраивало. Вообще, всю свою взрослую жизнь Вячеслав не жаждал становиться зависимым от женщин, его более занимали не семейные радости, а царская служба, совершенствование своих волшебных умений и управление царствами.