— Так… уничтожены более двухсот тысяч, значит, осталось еще триста.
— Уничтожены? — прохрипел в ужасе Ратмир.
— Да! Эти твари ни в какую не хотят сдаваться и признать меня властелином земель. Потому их всех просто убивают. Без всякой пощады и жалости.
Аргон подумал о том, что на завоевание всех одиннадцати царств этого континента он положил головы только десятой части своей миллионной армии. И основная масса полегла именно в лесах, пытаясь подчинить северахов. Ведь оборотни-медведи были до того бешеными, что стали единственными, кто реально оказывал сопротивление его войску. До сих пор они были не побеждены. Воины Сумрачного поголовно целыми легионами* отказывались идти в леса, говоря, что дикие медведи зубами ломают их совершенное оружие и разрывают мощными лапами на куски змеевичей и мизгирей. Именно поэтому Аргон искал выход, как подчинить или уничтожить этих мерзких непокорных медведей, которые, похоже, и не собирались сдаваться.
И больше Сумрачный не хотел жертвовать свою армию на этих лесных тварей. Он задумал другое. Гнусное и очень хитрое действо. Он хотел, чтобы одни непокорные жители этой планеты уничтожили других таких же непокорных. И те и другие не особо были нужны ему. Ведь они были опасны и могли поднять восстание. Потому чем меньше их останется на планете, тем лучше. Ведь остальные цетурианцы были покорны и на все согласны.
— Я хочу, чтобы ты и твои ратники уничтожили всех северахов.
— Всех?
— Да! Уничтожить всех этих непокорных тварей! Я освобожу вас. Дам вам оправиться от ран, скажем так, пару недель. И потом вы отправитесь в леса. Я дам вам с собой тридцать драконов, это чтобы проконтролировать вас. И двести тысяч других своих воинов, и оружие, конечно. Но всю грязную работу вы сделаете сами и убьете всех.
— Но женщин и детей? — спросил, холодея, Ратмир.
— Я сказал, всех! — взорвался Сумрачный. — Уничтожить всех, до последнего младенца, чтобы ни одного не осталось. За свое непокорство они сгинут навсегда. Я хочу, чтобы эта раса исчезла с лица Цетурианы.
— Но… — выдохнул, сглотнув комок в пересохшем горле, Ратмир, чувствуя, что только бессовестный выродок мог придумать подобную гнусность.
Ратмир уже пожалел, что начал говорить с драконом. Ведь он сам не мог пойти на подобное, да и не мог заставить своих ратников исполнить этот чудовищный приказ. Северахи были одной из уникальных пятнадцати равноправных рас планеты, и они не могли быть уничтожены. Русины, вайнеги и оледины, которые были в его рати, никогда не пойдут на это.
— Ну так что? Вы согласны исполнить мой приказ в обмен на свободу?
— Нет, — прошептал он.
— Значит, сдохнете здесь в подземельях, — выплюнул зло Аргон. — А этих тварей я все равно уничтожу. Просто на это потребуется чуть больше времени. Вам же я давал шанс спастись…
Развернувшись, Сумрачный уже отошел от витязя, что-то приказывая одному из мизгирей.
Ратмир прикрыл глаза от боли и судорожно размышлял. Он понимал, что дракон исполнит свою угрозу и они все умрут, и его ратники, и он сам, а храбрые северахи вообще могут исчезнуть с планеты. И тут он услышал тихий звон прямо над ухом. В следующий миг некий едва слышимый голосок шепнул ему в ухо несколько быстрых фраз. Услышал их только Ратмир.
Сумрачный еще не успел достигнуть выхода из каменной залы, как Ратмир громко окрикнул его:
— Постой, дракон!
Аргон остановился и медленно обернулся.
— Я согласен выполнить твой приказ, — твердо заявил Ратмир.
Победно оскалившись, Аргон вновь подошел к нему и осведомился:
— И сможешь уговорить всех своих людей служить мне?
— Да. Но мне надо знать, сколько царских ратников осталось в живых.
— Около тысячи. Половина сильно ранены, но выживут.
— Так мало? — выдохнул, помрачнев, Ратмир, и его сердце болезненно сжалось.
Всего двадцатая часть от прежней царской рати.
— Ну, это все, кого удалось найти и взять в плен по всем царствам. Возможно, где-то еще есть. Но вряд ли их оставят в живых. У моих когортов четкий приказ на их счет — их уничтожают сразу же.
— Ясно.
— Так ты сможешь разобраться с северахами?
Ратмир замолчал, и опять ему в ухо зазвенела тихая речь, которую слышал только он. Через миг он ответил:
— Да. Но мне будет нужно некоторое вооружение вашей армии.
— Этого в достатке. Оружия можешь брать сколько захочешь. Только моих людей сколько я сказал. Не более тридцати тысяч мизгирей.
— Я понял.
— Договорились, — кивнул довольно Аргон. — Сегодня же тебя освободят, у тебя есть две недели, ты сможешь оправиться и поговорить со своими людьми.
Когда Сумрачный покинул его темницу вместе с мизгирями и Ратмир остался один, он чуть приподнял голову и прищурился.
— Благодарю, просветленный, — прошептал он, видя, как рядом показались очертания некоего крылатого существа, похожего на небольшого людину с четырьмя легкими крыльями и характерным светящимся ромбом на груди.
Людина был полупрозрачный и парил в воздухе. И только сейчас, когда захватчики покинули Ратмира, он решил чуть проявиться в реальности, до этого оставаясь невидимым.
Это был один из просветленных, представитель самой мудрой и древней расы Цетурианы. Они могли быть невидимыми и могли проявляться. Просветленные жили при древних лесных храмах Богов небольшими общинами. Они были одинокими, ибо не имели физического тела и не могли сами иметь потомство. Они считались малочисленной расой и обитали в труднодоступных лесных чащах или горах, где не было других рас. Они жили отшельниками и имели души мерностью пятую и выше, а вся их жизнь заключалась в постоянном духовном развитии.
Но в трудных случаях они часто помогали другим жителям планеты, подсказывали им, что делать, и давали мудрые советы. Именно совет-подсказку сейчас на ухо Ратмиру шепнул просветленный. Он надоумил витязя, как можно спасти расу северахов от уничтожения и вызволить из заточения его ратников, да так, чтобы Сумрачный дракон думал, что его приказ исполнен.
Примечание автора:
Когорты — главнокомандующие в армии драконовых
Легион — отряд в сто двадцати воинов
Глава XIV. Драконы
— Ты очень горяча, Мьяма, — похвалил Аргон девицу, скатываясь с ее мягкого тела после бурного соития. — Мой советник не соврал, посоветовав мне взять тебя, — растянувшись на спине на кровати, Сумрачный устало зевнул, давала о себе знать бессонная ночь в объятьях этой голубокожей красотки. — Вы, сезары, и впрямь умелы в этом деле…
Мьяма имела синие яркие волосы, фиолетовые глаза и бледно-голубую кожу, Приятные округлости бедер и груди рабыни, ее стройная высокая фигура весьма возбуждали Сумрачного. Вообще, у Аргона не было каких-то особых предпочтений, ему нравились и стройные, и пухленькие девицы, высокие и маленькие, с любым цветом кожи. Единственными критериями, по которым он оценивал девиц и женщин, которых брал на свое ложе, были внешняя красота, органичность телосложения и юность. Если девица обладала природной красотой своей расы, была молода и покладиста, она вполне могла привлечь внимание императора. А Аргон любил разнообразие.
Игрища в постели забавляли и расслабляли неспокойную натуру Сумрачного. Он успевал наслаждаться свободой, каждый месяц приближая к себе очередную наложницу, пока на Цетуриану не прилетела его жена, Нефритовая драконица. Дроя была невероятно ревнивой, и при ней Аргону приходилась таиться и скрывать интимные развлечения со своими любовницами. Он боялся вызвать гнев Дрои. Она была племянницей Туманных драконов, которые правили громадной империей из более тридцати планет, к тому же жена вновь ждала его дитя.
— Повелитель, нам по нраву интимные утехи, — заискивающе сказала девица, приподнявшись на локте и лаская твердую грудь Аргона, покрытую темной порослью.
Мьяма прекрасно понимала, что, пока Сумрачный держит ее при себе, определив в свой гарем из десяти наложниц, ее семья избавлена от каторжной работы на рудниках. Ведь там рабы-цетурианцы быстро умирали из-за опасных и тяжелых условий труда.