— Церцея! — он угрожающе выдохнул, не в силах выносить ее обвинения, которые резали его по живому.
Она схватилась рукой за свое горло, словно задыхалась, на ее глазах заблестели слезы.
— И я… Я тебя оплакивала… — просипела она — Я тебя… — она замялась, помня, как любила его. Сейчас же она не могла понять, как так ошиблась в этом страшном монстре, который помогал драконам уничтожать своих сородичей, целую расу, расу, которая была такой же их семьей, как и другие четырнадцать. Это было невыносимо. — Убирайся прочь, предатель! Ненавижу тебя! — прохрипела она в исступлении, более не в силах смотреть на него. — Прочь! Я более не желаю тебя видеть никогда!
После ее словесного выпада Ратмир как-то весь сгорбился и, наверное, минуту молчал. Он сжал кулак, чувствуя, как Церцея добивает его страшными словами. Он понимал, что надо уйти немедля, ибо ее ненависть терзала его душу. Она была слишком дорога ему. Но теперь она не захотела понять и выслушать его. Она гнала его беспощадно и жестко, а он все еще любил ее.
Наконец Ратмир нашел в себе силы и посмотрел ей прямо в лицо. Вперив болезненный и мрачный взгляд в девушку, молодой человек тихо произнес:
— Я лишь пришел сказать тебе… — он замялся, ибо до прихода сюда жаждал сказать ей о самом сокровенном, о том чувстве, которое сейчас толкнуло его подняться в ее комнату, о том, что он скучал по ней и переживал за нее. Но в этот миг ей это было не нужно. Потому он глухо выдохнул и, смотря поверх ее головы, отчеканил: — Я пришел уведомить тебя, царевна, что завтра поутру жду вашего решения. Готовы ли вы с сестрами по доброй воле ехать с нами в Белгримор или же …
Он оборвал фразу на полуслове и, быстро развернувшись, вышел прочь из ее спальни, не закрыв дверь.
Церцея с болью смотрела ему вслед глазами, полными слез, и из ее горла вылетело одно только слово, которое жгло ей сердце:
— Предатель…
— Не получается! — удрученно вымолвила Церцея и резко открыла глаза.
Окинув мутным взором всех шестерых сестер, стоявших рядом, и двух мужчин, она тяжко вздохнула.
— Попробуй еще, — попросила Сияна. — У тебя же всегда получалось, хотя бы раз в месяц. Энергия дара должна была накопиться.
— Да, — согласилась Церцея. — А сейчас нет, не знаю отчего. Вижу только нашу планету, окутанную сине-голубыми нитями, и все. Я сама не понимаю, что со мной.
— Скорее всего, твой дар ясновидения начал затухать, ведь Цетуриана переместилась на Темную сторону галактики, — объяснил старец Горан.
В этот поздний час царевны, Горан и Вячеслав собрались в дальней библиотеке крепости, чтобы обсудить, как следует поступить в теперешней ситуации, когда прибыли посланники Аргона Сумрачного. После недолгих обсуждений Вячеслав попросил Церцею войти в состояние безвременья и посмотреть будущее. Она единственная обладала даром ясновидения, но редко пользовалась им, ибо еще не достигла в нем совершенства. Но все надеялись, что видение Церцеи подскажет, как действовать дальше.
— И что же, мой дар теперь навсегда скрыт? — обеспокоенно спросила Церцея.
С двенадцати лет она могла видеть будущее. Правда, не часто, а когда концентрация ее дара достигала пика в шишковидной железе. Поначалу, в отрочестве, это были просто картинки, а потом даже некоторые подвижные эпизоды. Мастер Вячеслав помогал Церцее развивать этот дар, который был сопутствующим к ее основному дару — Дару Земли.
Два года назад, когда планета переместилась в левый рукав галактики Друин, дар ясновидения стал давать сбои, как и дары других ее сестер. По совету мастера Вячеслава Церцея уже три месяца накапливала светлую энергию в своей шишковидной железе, чтобы совершить медитацию как можно лучше. И сейчас она попыталась увидеть будущее, но ничего не вышло.
— Нет, он восстановится. Однако в ближайшее время, скорее всего, может еще сильнее затухнуть, ведь мы опускаемся все ниже по звездному рукаву, — объяснил Горан. — Сейчас светлые энергии не поступают на планету напрямую, а лишь отражаясь от наших двух солнц. Потому ваше волшебство, царевны, стало не таким сильным. Когда планета вновь переместится в середину галактики, ваши дарования достигнут прежней силы.
— Но это будет через сто двадцать лет, Горан, — заявил мрачно Вячеслав.
— И как узнать, как победить этих демонов? Да и вообще, если наши способности станут еще сильнее угасать, Горан, как мы одолеем их? — спросила Асия.
— Через пятьдесят лет Цетуриана начнет движение к центру галактики, и дарования ваши начнут постепенно восстанавливаться, — заверил Вячеслав.
— Мы что же, все эти пятьдесят, нет, сто лет будем терпеть владычество этих страшилищ? — в негодовании спросила Океана.
— Я не знаю, — вздохнул Вячеслав и продолжал: — Надо на время затаиться и принять волю драконов, пока мы слабы и не решили, что делать.
— Таиться пятьдесят лет? — выпалила Асия. — Я не узнаю вас, мастер!
— Это так долго! — вторила ей Океана. — И что, до этого времени драконы будут властвовать на нашей земле и уничтожать наших жителей?
— За это время они разрушат всё! — добавила Сияна.
— Вы правы, царевны, драконы рушат все, — кивнул Вячеслав, мрачнея. — Уже пятая часть рабов-жителей работает на каменоломнях, лесоповале, на стройке замков и укреплений.
— Вот! Они уничтожают нашу планету и нас! Они погубили несчастных северахов и собираются штурмовать Храмовые горы! Вы же сами говорили о том! — подхватила разговор Церцея. — Вячеслав, Горан, мы должны что-то сделать, чтобы остановить их.
— Бедные хромы, маленькие беззащитные существа, — помотала головой Лисия, жалостливо говоря о еще одной цетурианской расе — хромах, которые жили в Храмовых горах на юге материка. — Они даже драться не умеют, только и знают, как стучать молоточками и кирками день и ночь.
— Во-первых, хромы не так просты, — заявил Горан. — Только они знают все подземные лабиринты-ходы в горах. И армия дракона точно обломает зубы, а может, и крылья о Храмовые горы.
— Этому Сумрачному императору нужны самоцветы и ценные породы, вы же сами говорили, Вячеслав, — не унималась Океана, — потому темные демоны точно не отступят от своей затеи покорить самую протяженную каменную гряду Цетурианы. А хромы не отдадут свои горные богатства и погибнут!
— Никогда не понимала, зачем они добывают камни и копят их? — нахмурилась Ирия.
— Они чтут заповеди Хрома, который велел хранить все богатства гор и не отдавать никому, они одержимы этими заветами Божественного Хрома, — объяснила Океана. — Я же с батюшкой много раз посещала их горное царство и знаю, о чем говорю! За свои камни хромы полягут все, но ничего никому не отдадут! Так завещал им Хром!
— Ты права, сестрица, — кивнула Церцея, вздыхая. — Даже матушка не могла упросить их отдать мизерную часть добытых самоцветов. Она просила камни на восстановление разрушенных магических башен в царском дворце.
— Драконы не будут церемониться. Они уничтожают всех, кто оказывает им сопротивление, — всхлипнула Лисия, она была самая чувствительная из царевен. — Уничтожат несчастных хромов так же, как бедных северахов.
— Хватит терпеть все это драконье бесчинство! — возмутилась Асия. — Надо собирать рать против этих демонов! Пусть Церцея не видит теперь будущее, но я знаю, что надо делать! Втайне соберем рать здесь, на Черипаху… я говорила с Любимом. Бросим клич по царствам других материков. Ведь Боррысь и Равай еще не захвачены драконами. Вайнеги, арыси, беглы — они наверняка будут с нами заодно!
— Довольно, царевны, — вмешался в их бравые речи Горан. — Действительно, раса хромов в опасности, ибо драконы не отступят, а хромы будут сражаться до последнего своего самоцвета. Но сейчас собирать рать из цетурианцев тоже не выход. Полягут миллионы. Мы не умеем драться. Мы росли в слишком большой любви и добре. Цетурианцы не умеют убивать живых существ, и мы не сможем изменить их менталитет в одночасье, пойми, Асия. А драконовым не составит труда утопить все в крови.
— И что делать? — спросила с вызовом Асия.