— Ты права. Скорее всего, это отряд драконов, но я не уверен. Наверное, драконы, они теперь повсюду.
— Надеюсь, они не будут приближаться к нам, — обеспокоенно сказала Асия.
— Любушка, даже если это драконы, нам нечего опасаться. Ратмир сказал — теперь мы под защитой самого императора и никто не смеет угрожать нам.
— Надеюсь на то.
— Хотя этот Ратмир еще тот оборотень, — поморщился Любим. — Не доверяю я ему, быстро успел переметнуться к ворогам на службу.
— Посмотрим, — кивнула Асия. — Он обещал сохранить тайну Горана ото всех.
— Добро. Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил он, склоняясь к ней и кладя свою широкую ладонь ей на спину. Ему очень хотелось поцеловать ее, но он не решался, кругом были ратники.
Все ехали длинной кавалькадой по тройкам и парам, растянувшись по пустынной дороге. То и дело высокие леса сменялись полями или пролесками.
Асия, поняв, что он говорит о малыше, которого она носила в своем чреве и которого уже несколько месяцев заботливо скрывала ото всех, кроме Любима, улыбнулась ему.
— Все хорошо, любимый, — проворковала она, подставляя свои губы ближе к его лицу.
Он быстро наклонился и страстно поцеловал Асию, чуть прижимая к себе ее стройный мускулистый стан, облаченный в легкую курточку без рукавов и белую рубашку. Штаны обтягивали сильные и стройные ноги царевны, а легкие калиги довершали ее наряд. Она была одета как юноша, и даже ее волосы были собраны в высокий хвост, чтобы не мешать.
— Асия, давай позже, все смотрят, — велел Любим, быстро отпустил ее и у уха прошептал: — Люблю тебя…
Следуя чуть позади, через десяток ратников, на своих ирчи Океана и Цветана с интересом следили за Асией и Любимом, которые то и дело держались за руки или ворковали.
— Какие они счастливые, — сказала Цветана сестре, ехавшей с нею рядом.
Цветане, самой младшей из царевен, едва исполнилось семнадцать, потому Церцея и Океана постоянно опекали ее.
— Пусть успевают насладиться счастьем, — раздался вдруг голос чуть позади них. Царевны обернулись к молодому ратнику, он быстро поравнялся с ними и, также глядя вперед на Асию и Любима, добавил: — А то можно и не успеть…
— Почему ты так говоришь, парень? — спросила Океана, оглядывая ратника сбоку от Цветаны.
— Многие из моего рода не успели… потому что у драконов свои планы насчет счастья других живых существ…
Темноволосый парень имел юное широкоскулое лицо с большими карими глазами, гордую посадку головы. Выглядел он лет на двадцать. Сильные жилистые руки, стройный стан и широкие плечи показались Цветане привлекательными еще в тот день, когда она впервые увидела этого ратника четыре дня назад при выезде из Элийской крепости. Но более в этом парне ее интересовало другое. На нижней части его шеи сзади виднелась темная поросль, и это вызвало у Цветаны вопросы еще в первый день, да и сейчас мучило царевну при одном взгляде на него.
— Прости, ты… — Цветана чуть замялась и уже шепотом спросила: — Ты северах?
Она явно опасалась своих слов. Она знала, что северахов почти всех уничтожили, мало того, по словам одного из ратников Ратмира, эта раса теперь была вне закона. Но как оказался этот темноволосый гордый парень здесь, в драконовом войске Ратмира, она не понимала. Потому она боялась навредить ему, вдруг он скрывал свое происхождение.
Лютобор зыркнул неприятным злым взором на Цветану и как-то ехидно процедил:
— Думал, что атурии знают, как выглядят все расы Цетурианы, — он как-то неприятно оскалился уголками губ. — Хотя откуда вам знать всех, царевна, ведь во дворце у вас только избранные расы могут нести службу.
Цветана нахмурилась. Он говорил о царском указе, который не позволял представителям некоторых рас служить в Рамхашиме и вообще жить в Асгарде Белом. По словам ее матушки Мирославы, северахи были слишком дикими и опасными, так же, как и две другие расы, арыси и беглы. Все эти три расы животной стихии: северахи, арыси и беглы, — являлись оборотнями. Им всем запрещалось селиться в Асгарде Белом. Северахи жили в лесах, а две другие — даже на другом материке, называемом Боррысь. Из четырех животных рас Цетурианы царица жаловала только олединов, как наиболее спокойных и безобидных оборотней.
— Мне всегда казалось это несправедливым, — тут же с горячностью заверила Цветана.
— Хмм, оттого что мы превращаемся в зверей и у нас есть когти и клыки, мы не стали опасными. Мы так же умеем любить и жалеть, верим в добро, как и другие расы, — сказал Лютобор, словно пытаясь доказать царевнам, насколько несправедливо такое отношение к ним.
— Я согласна с сестрой, — сказала Океана. — Я несколько раз говорила с покойным батюшкой, чтобы пересмотрели этот старинный закон. Но он ссылался на древние сказания о том, что раса северахов некогда была на стороне Голубых царей, и оттого вам не следует доверять.
— Представители всех рас были на их стороне, царевна, разве ты не знаешь? — оскалился Лютобор. — Похоже, уже тогда Голубым царям было не по нраву, что правят Белые цари, считая себя выше других.
— Давайте не будем об этом говорить, — примирительно предложила Цветана. — Я хотела узнать, как ты оказался среди ратников Ратмира?
— Он спас меня… — ответил глухо Лютобор. — Точнее, княжич Ратмир вызволил меня из плена, снял цепь раба, которую на меня надели драконы. Он и его друг помогли и моей сестре бежать. Я сам попросил службу в его войске. Император помиловал меня. Теперь я под защитой Ратмира.
— Правильно, — закивала Цветана, уже успокоенная. — Так лучше, теперь тебя не тронут, оттого что ты северах, раз ты будешь служить в драконовой армии.
— Все так жутко, — простонала Океана, вздыхая и говоря очень тихо. — Мы должны покоряться этим монстрам, чтобы просто выжить…
— Ты права, царевна, — согласился уже по-доброму Лютобор и как-то заинтересованно окинул взором золотоволосую Океану и юную Цветану, волосы которой имели розовый оттенок. — Мой отец перед смертью сказал: «Выживи, а потом ты сможешь отомстить тем, кто разрушил твою жизнь…»
— Жуткие слова. Месть — это плохо, — сказала Цветана.
— Ты еще слишком наивна, царевна, — оскалился зло Лютобор, отчего-то сейчас он вспомнил сестру Люцию, когда ее принуждал тот наглый дракон, теперь уже мертвый. Северах вдруг на миг представил, как эта домашняя любопытная царевна Цветана с розовыми волосами попадет в лапы к такому же монстру. От этой жуткой картины Лютобора даже передернуло, словно он вновь отчетливо увидел мучения Люции. — Надеюсь, ты никогда не испытаешь того, что пережила моя несчастная сестра.
Быстро понукая ногами ирчи, Лютобор ускакал вперед. Девушки уже оказались в конце всего обоза, и позади них ехали только два ратника.
— О чем он? — удивилась Цветана, обращаясь к Океане.
— Не знаю, сестрица, но думаю, он говорил о чем-то нехорошем, ведь всех северахов истребили, возможно, и его сестра погибла.
Раздался странный глухой рык позади, и Цветана стремительно повернула голову, что-то промелькнуло сбоку, чуть выше над деревьями.
— Смотри! — всполошилась Океана, указывая рукой на хвост крылатого ящера, который скрылся за верхушками сосен.
— Кто это?! — выпалила испуганно Цветана, не успев ничего понять и видя, как небо над ними заполонили некие темные существа. — Боже!
Океана не успела ответить, как жуткий темный монстр налетел на них, и она почувствовала, как что-то жесткое стиснуло ее грудь. В следующий миг некая сила выдернула ее из седла, и она невольно обернулась к Цветане. Она в ужасе увидела, что стан сестры также опоясала страшная когтистая лапа. Низко парящий дракон мгновенно вытянул Цветану из седла и тут же опалил огнем ближайших ратников, которые вспыхнули словно костер.
Видя этот ужас, Океана дико закричала, понимая, что находится в такой же большой лапе другого дракона. Она начала дико биться, пытаясь высвободиться из жуткого капкана, и закричала сестре: