- Твои художественные принадлежности соберут, не переживай за них.
- О… Спасибо, - Мила растерянно моргнула. Она не думала, что он побеспокоится о них.
- Нам сейчас подберут дом.
Девушка нахмурилась и всё же посмотрела на мужчину.
Тот прошёл к поручню террасы и взялся за него обеими руками. Стоял он к Миле боком, и та невольно задержала на мужчине взгляд. Вернее, на его руках. Сильные предплечья с немного вздутыми венами, красивые кисти, не менее сильные пальцы. Черный кожаный браслет дополнял образ.
Что-то было в облике Глеба притягивающее. На уровне животных инстинктов. Наверное, в природе подобным образом происходит влечение между самкой и самцом. Притяжение, желание размножаться с тем, кто ведет стаю.
Но они не животные.
Любоваться Алашеевым - это как замереть перед клеткой с тигром. Да, восхищает, удивляет, поражает. Посмотреть чуть меньше минуты и следовать дальнейшим путем, не задерживаясь более, иначе привлечешь внимание хищника.
Она неразумное дитя, которое он взял под своё крыло. Не более. Повозится и…
Стоп.
Он что, сказал: «нам дом»?
Нам?..
- Успокоилась? Больше не холодно?
Вопросы Глеба доносились до восприятия Милы сквозь пелену.
- Да, - машинально ответила она, поджимая ноги сильнее и вцепившись в кружку, как в последний оплот спокойствия и некой защиты.
Мужчина громко вздохнул и повернулся к ней.
Она оказалась права – её внимание слишком долго было приковано хищнику.
Темные глаза сфокусировались на ней, заставляя занервничать и почувствовать себя без вины виноватой.
А уж когда он сделал шаг в её сторону, пальцы на ногах поджались самопроизвольно. Терраса была достаточно свободной: пара кресел, диван, столик, три кадушки с цветами, вышитый вручную ковер с замысловатыми символами. Панорамные стекла давали много света и зрительно увеличивали пространство помещения. Но оно неумолимо сокращалось по мере того, как Глеб приближался.
На его лице не дрогнул ни один мускул, полная нечитабельность эмоций. Ни улыбки - ничего, чтобы как-то приободрить Милу и вселить в неё уверенность, которой и так практически не осталось на сегодняшний день. Завтра она вернется - Мила это знала потому, что уже сталкивалась с нечто подобным, но сегодня… Сегодня было тяжко.
Глеб подошёл к креслу, на котором она сидела, опустился на корточки и положил ладони на подлокотники, таким образом, лишив Милу возможности встать и уйти. Он заключил её в плен.
- Я не знаю, на что ты надеешься.
Его слова резанули по нервам, заставив Милу сглотнуть вставший в горле ком.
Она не нашлась, что ответить, поэтому промолчала.
- Ты не слышишь меня, Милослава. Возможно, боишься… Не доверяешь. Ты неопытна и молода. Но ты теперь моя женщина. Я ненавижу ложь. Не лги мне, Принцесса. Никогда.
Он поднял одну руку и дотронулся до щеки Милы. Хорошо, что ей удалось побороть первый порыв и не дернуться назад. Глеб мог бы счесть подобное поведение оскорблением. Ссориться с ним сейчас неразумно. Ох, как неразумно…
- Я… - она всё же заставила себя говорить, облизнув травмированные губы. – У меня вообще существует проблема доверия людям. Мой круг общения очень узок, и с чужими людьми я схожусь с трудом.
Синие глаза потемнели, или игра света поспособствовала такому негативному восприятию?
- Я тебе не чужой. Я твой мужчина.
Наверное, она переохладилась. Или перенервничала. Или всё вкупе. Она немного неадекватно воспринимала его слова. Смысл постоянно ускользал от неё. У Милы возникало стойкое ощущение, что она не улавливает что-то важное, что основная суть происходящего ускользает от неё, и, как бы она ни пыталась этому воспрепятствовать, у неё ничего не получается.
- Мой мужчина? Это значит…
Она снова не договорила.
- Это значит то, что значит, Мила. Я говорю открыто: ты мне нравишься. Сильно. У меня к тебе не просто плотское влечение. Хотя я и до одури постоянно хочу тебя. Меня привлекаешь ты сама. Ты, маленькая.
Его рука продолжила гладить щеку, оставляя на ней огненные следы. Мила потрясенно молчала.
- А как же договор, Глеб?
- Забудь о нем. Нет никакого договора. Не будет ни через неделю, ни через две. Отношения наши продлятся столько, сколько мы того пожелаем.
О как…
Мила даже порадовалась, что вялая, и реакция у неё довольно заторможенная. Пусть спишет на нервы и на переохлаждение.
Потому что её так и подмывало спросить: а если эту «длительность» она пожелает прервать, например, завтра? Взять рюкзак и на рассвете уйти на вокзал, сесть в поезд и уехать в южном направлении?