Мила отчетливо представила, как задает этот вопрос вслух.
И не менее отчетливо увидела, как и без того темные глаза от негодования превращаются в черные, как их поглощает тьма, не сулящая ей ничего хорошего.
Возможно, она на самом деле переохладилась и придумала то, чего нет и в помине.
А если… нет?
***
Мила проснулась оттого, что ей нечем дышать. Повернулась набок, в голове что-то взорвалось. И что у неё с горлом…
Она снова перевернулась, на этот раз на живот, и уперлась лбом в подушку. Почему подушка какой-то странной формы? С углублением… У неё другая, более мягкая.
В горле нестерпимо саднило, и Мила заставила себя сесть и оглядеться по сторонам.
Она точно не в своей комнате. Определенно. Большая спальня в холодно-серых тонах, больше подходящая мужчине. Не ей. Ей не хватает красок, тепла, тех милых мелочей, что любое, даже самое неприветливое помещение превращают в уютное и милое сердцу гнездышко.
Мила прищурилась, резковато повернула голову, продолжая оглядываться по сторонам, и тотчас поморщилась от боли.
Теперь уже не вызывало сомнений. Она простыла.
Замечательно. Просто великолепно. Ей только болезни для полного счастья не хватало. Мила дотронулась до лба – по ощущениям горячий. Значит, ещё и температура.
Проведя руками по спутанным волосам, Мила опустила ноги на пол и встала.
Она вспомнила, что находится в доме Глеба. Не квартире Тойских.
Они из неё уехали ближе к вечеру. Как она поняла, Глебу подыскали съемное жилье, удовлетворяющее его запросам. Запросы были следующими: двухэтажный дом с цокольным этажом, где наверняка располагался бассейн. Большая территория, огражденная забором. Остальное Мила не рассмотрела. Дом находился за блокпостом с вооруженной охраной. Кто-то явно обеспокоен, чтобы посторонние не проявляли излишнее любопытство и огородились от нежданных гостей.
Миле на момент переезда было всё равно. Она уже начинала себя плохо чувствовать, хотелось прилечь. Побыть одной. Подумать, что же произошло и как действовать дальше.
Сейчас, напротив, одиночество смущало и немного пугало её. Если Мила в доме одна, и самочувствие будет ухудшаться, она даже не сможет вызвать скорую. Допустим, Мила выяснит точную геолокацию, но какая вероятность, что скорая проедет через охрану?
Мила снова сглотнула и поморщилась. Надо попить чего-то теплого и выяснить, есть ли в доме лекарства.
Прежде чем отправиться спать, Глеб заставил Милу покушать. Он предварительно заказал еду из ресторана. Она поковыряла что-то вилкой, какую-то рыбу. Съела немного овощного салата. На тот момент кусок не лез в горло. Сейчас она поняла, что поступила правильно, всё-таки заставив себя поесть. Непонятно, когда теперь покушает и как.
Оглядевшись, Мила обнаружила тонкий плед, который накинула на себя. Расхаживать по дому в пижаме, тем более шелковой, не пристало. Мало ли кого она тут встретит.
Гнетущее ощущение надвигающейся беды усиливалось. Нервы ни к черту - вот и всё.
Мила открыла дверь и ухватилась ладонью за косяк. Перед глазами всё покачнулось. Может, вернуться в постель?
Нет. Надо идти вперед. Вернее, спуститься вниз.
О том, чтобы обратиться к Глебу, не возникло даже мысли.
И где его искать? Звать по имени?
Она его не видела с момента, как они приехали, и он проводил её до спальни. Какая вероятность, что его вообще нет в доме? Большая.
Думать о том, что она одна в незнакомом доме, не хотелось. Её же не оставили одну? С другой стороны… Никто ей не обещал ничего сверхъестественного. Заботы и внимания – тем более.
Полы в доме были теплыми. Мила спустилась вниз. Прислушалась. Откуда-то слева доносилась легкая приглушенная музыка. Уже хорошо – значит, в доме точно кто-то есть. По её предположениям музыка как раз и доносилась с кухни или столовой.
Мила не ошиблась. На кухне за барной стойкой сидел Глеб. В одной руке он держал бокал со спиртным, во второй - телефон. Рядом лежала папка с бумагами.
Кухня сразу же понравилась Миле. Какая большая… И светлая. С панорамными окнами, выходящими в сад. Сад она не успела рассмотреть во время приезда - не до него было. Заметила Мила и стеклянную раздвижную дверь. Тоже, наверное, здорово летом ближе к вечеру выйти на веранду и посидеть в кресле-качалке, наслаждаясь ярким закатом.
- Милослава? – грубоватый голос Глеба вывел её из легких фантазий. – Ты почему не спишь? И босиком.
Она перевела взгляд на мужчину. Он был одет в домашние свободные штаны и футболку, подчеркивающую силу плеч. Выглядел он уставшим и недовольным. Да и спиртное настораживало, особенно учитывая недавнее буйство отца.