Меркул сосредоточил свои силы для удара в той части, где стояли шатры ургурцев* и китданов*. Ургурцы - белая кость, знать, китданы - вторые после них. Вокруг этой части стана стража стояла в два кольца, не то что окраины, где ставили свои шатры простые олхолы, тех никто не охранял. Но если ударить внезапно, можно было хорошо поживиться. Дисциплинированное войско врежется в те два кольца стражи, как нож в масло, возьмет добычу и сразу отойдет обратно.
- Ох-хо, - сказал себе под нос старый темник, когда понял весь расклад.
Судя по тому, какой быстрой и уверенной волчьей рысью шло войско даулетов, можно было предположить, что Меркул ударит между второй ночной и рассветной сменой стражи. У него точно две головы. Совсем надоело жить? Иногда добычу бывает легко взять, но потом придется вдесятеро отдать и еще и голову сложить.
Или Дер-Чи затеял что-то непотребное, о чем-то же они сговаривались. Когда Забу-Дэ убедился, что даулетский вождь идет не сворачивая, он отправил всех оставшихся из двух десятков прямой дорогой в стан.
А сам с двумя близкими вернулся другой дорогой, с того края, где паслись табуны. Проверить хотел и здесь. Ему не давало покоя то, что Дер-Чи каждый раз именно этой дорогой выезжал в степь «проверять посты».
К тому моменту, когда даулеты ударили, в стане уже были предупреждены. Просто времени на подготовку оставалось очень мало, потому все же была сумятица. Однако нападение быстро захлебнулось, и Меркулу пришлось уходить.
А он не хотел уходить совсем без добычи. И Дер-Чи за предательство напоследок хотел отомстить.
***
Даулеты все-таки напали.
Куда делась прежняя уверенность, что даулетов шапками закидает и сожжет их шатры? В его собственный шатер вонзилась не одна огненная стрела. Дер-Чи страшно ругался и крушил все, до чего могли его руки дотянуться. Но и врагов внезапно оказалось немало.
И не проследи за врагом Забу-Дэ, даулеты хорошо бы огнем и мечом по стану прошлись. Ночь перед утром, волчий час. Многих бы зарубили прямо во сне. И сейчас ханский сын исходил досадой и негодовал. Его, будущего великого хана! Провели как мальчишку!
Дер-Чи рвался в бой. Утолить его ярость могла только кровь врага, он везде искал Меркула, чтобы зарубить его лично.
***
Что может сделать обычный десяток в ночном бою, в сумятице? На стан напали внезапно, сотник орет. Где свои, где чужие? Но Тэмир уже видел подобное.
Он знал, что должен действовать предельно точно. Кинжальные удары и мгновенный отход, прикрыть тыл. Пока все удавалось, а скоро стал виден перелом. Даулетов оттеснили и взяли в кольцо, где-то еще рубились, но больше забрасывали стрелами.
Скоро все должно было закончиться, но Тэмира не отпускало предчувствие, что главное еще и не начиналось.
Так и вышло!
Отряд. Две десятки. Даулеты прорывались, чтобы уйти. И прорывались они к табунам. Вихрем пронеслись туда, где в шатре осталась Алия.
У него не было времени ждать, кликать своих. Тэмир молча развернул буланого и рванулся за ними. Даулеты рубили направо и налево, оставляя после себя просеку, и уходили все дальше. Счет пошел на мгновения. Или он успеет, или...
Ему приходилось пробираться, лавировать, и тут уж Тэмир мог только довериться буланому. В таких случаях конь сам находил дорогу и нес его к цели. Но сейчас он мог опоздать.
Когда увидел, как даулеты обтекают его щатер и притормаживают, он уже понял это. Не успеет. Выкрадут его охин-луу.
Был всего один шанс успеть.
***
Аля спала крепко, но вдруг проснулась, как будто кто-то толкнул.
Тэмира рядом не было, а откуда-то издали доносились звуки боя, крики, шум. Дымом пахло, дымом!
Она мгновенно вскочила, натягивая на себя халат и штаны. Вылезла из-за занавеса, потому что не могла вынести неизвестности. Зажала в руке нож и затаилась. А страшно было! СТРАШНО...
Если где-то там бой, то там же Тэмир. Живое воображение немедленно подбросило картины, от которых Але в первый момент стало дурно, а потом пришли злость и странное звериное чувство. И тревога.
Вдруг его ранят? Или, не дай Бог, убьют?
- Господи, миленький, сохрани его, Господи! - взмолилась она и так и сидела, сжимая нож и прислушиваясь.
Снаружи доносился шум, довольно давно уже, даже начал стихать.
И вдруг топот, ржание! Близко!
Она дернулась и замерла, глядя, как отдергивается полог и в шатер входит какой-то чужой, страшный мужчина. В тот момент ей показалось, что время остановилось, стало вязким, как желе. Мужчина обвел взглядом шатер, заметил ее. Аля вытянулась в струнку и еще сильнее сжала в руке нож, инстинктивно примериваясь, куда будет бить. Подороже собиралась продать свою жизнь.